лась в таком положении?
- Да что кому за дело до того? - отвечала арестантка.
- Да дело-то не до тебя, а до порядков в остроге.
- Мы не в одном остроге сидим, а нас и по улицам водят, - отвечала
арестантка.
- Да, но вас водят с конвоем.
- А конвойные-то разве святые?
- Кто же такой именно этот конвойный?
- Я не знаю-с!.. Солдат - известно!.. Разве сказывают они, как им
клички-то, - отвечала довольно бойко арестантка, видно, заранее уже
наученная и приготовленная, как говорить ей насчет этого предмета.
Вихров пошел из острога. Все, что он видел там, его поразило и удивило.
Он прежде всякий острог представлял себе в гораздо более мрачном виде, да и
самые арестанты показались ему вовсе не закоренелыми злодеями, а скорей
какими-то шалунами, повесами.
- Скажите, отчего эти два арестанта называют себя не помнящими родства?
- спросил он провожавшего его смотрителя.
- Солдаты, надо быть, беглые, - отвечал тот, - ну, и думают, что "пусть
уж лучше, говорят, плетьми отжарят и на поселение сошлют, чем сквозь
зеленую-то улицу гулять!"
IX
СЕЛО УЧНЯ
Село Учня стояло в страшной глуши. Ехать к нему надобно было
тридцативерстным песчаным волоком, который начался верст через пять по
выезде из города, и сразу же пошли по сторонам вековые сосны, ели, березы,
пихты, - и хоть всего еще был май месяц, но уже целые уймы комаров огромной
величины садились на лошадей и ездоков. Вихров сначала не обращал на них
большого внимания, но они так стали больно кусаться, что сейчас же после
укуса их на лице и на руках выскакивали прыщи.
- Вы, барин, курите побольше, а то ведь эти пискуны-то совсем съедят! -
сказал, обертываясь к нему, исправнический кучер, уже весь искусанный
комарами и беспрестанно смахивавший кнутом целые стаи их, облипавшие бедных
лошадей, которые только вздрагивали от этого в разных местах телом и все
порывались скорей бежать.
- И ты кури! - сказал Вихров, закуривая трубку.
- И мне уж позвольте, - сказал кучер. Он был старик, но еще крепкий и
довольно красивый из себя. - Не знаю, как вашего табаку, а нашего так они не
любят, - продолжал он, выпуская изо рта клубы зеленоватого дыма, и комары
действительно полетели от него в разные стороны; он потом пустил струю и на
лошадей, и с тех комары слетели.
- Здесь вот и по деревням только этаким способом и спать могут, -
объяснял кучер, - разведут в избе на ночь от мужжевельнику али от других
каких сучьев душину, - с тем только и спят.
- Отчего же здесь так много комаров? - спросил Вихров.
- Оттого, что места уж очень дикие и лесные. Вот тут по всей дороге
разные бобылки живут, репу сеют, горох, - так к ним в избушку-то иной раз
медведь заглядывает; ну так тоже наш же исправник подарил им ружья, вот они
и выстрелят раз - другой в неделю, и поотвалит он от них маленько в лес.
- А ты крепостной исправника? - спросил Вихров.
- Нет, я вольный... годов тридцать уж служу по земской полиции.
Пробовали было другие исправники брать своих кучеров, не вышло что-то. Здесь
тем не выездить, потому места хитрые... в иное селение не дорогой надо
ехать, а либо пашней, либо лугами... По многим раскольничьим селеньям и
дороги-то от них совсем никуда никакой нет.
- Как же они сами-то езд
- Да что кому за дело до того? - отвечала арестантка.
- Да дело-то не до тебя, а до порядков в остроге.
- Мы не в одном остроге сидим, а нас и по улицам водят, - отвечала
арестантка.
- Да, но вас водят с конвоем.
- А конвойные-то разве святые?
- Кто же такой именно этот конвойный?
- Я не знаю-с!.. Солдат - известно!.. Разве сказывают они, как им
клички-то, - отвечала довольно бойко арестантка, видно, заранее уже
наученная и приготовленная, как говорить ей насчет этого предмета.
Вихров пошел из острога. Все, что он видел там, его поразило и удивило.
Он прежде всякий острог представлял себе в гораздо более мрачном виде, да и
самые арестанты показались ему вовсе не закоренелыми злодеями, а скорей
какими-то шалунами, повесами.
- Скажите, отчего эти два арестанта называют себя не помнящими родства?
- спросил он провожавшего его смотрителя.
- Солдаты, надо быть, беглые, - отвечал тот, - ну, и думают, что "пусть
уж лучше, говорят, плетьми отжарят и на поселение сошлют, чем сквозь
зеленую-то улицу гулять!"
IX
СЕЛО УЧНЯ
Село Учня стояло в страшной глуши. Ехать к нему надобно было
тридцативерстным песчаным волоком, который начался верст через пять по
выезде из города, и сразу же пошли по сторонам вековые сосны, ели, березы,
пихты, - и хоть всего еще был май месяц, но уже целые уймы комаров огромной
величины садились на лошадей и ездоков. Вихров сначала не обращал на них
большого внимания, но они так стали больно кусаться, что сейчас же после
укуса их на лице и на руках выскакивали прыщи.
- Вы, барин, курите побольше, а то ведь эти пискуны-то совсем съедят! -
сказал, обертываясь к нему, исправнический кучер, уже весь искусанный
комарами и беспрестанно смахивавший кнутом целые стаи их, облипавшие бедных
лошадей, которые только вздрагивали от этого в разных местах телом и все
порывались скорей бежать.
- И ты кури! - сказал Вихров, закуривая трубку.
- И мне уж позвольте, - сказал кучер. Он был старик, но еще крепкий и
довольно красивый из себя. - Не знаю, как вашего табаку, а нашего так они не
любят, - продолжал он, выпуская изо рта клубы зеленоватого дыма, и комары
действительно полетели от него в разные стороны; он потом пустил струю и на
лошадей, и с тех комары слетели.
- Здесь вот и по деревням только этаким способом и спать могут, -
объяснял кучер, - разведут в избе на ночь от мужжевельнику али от других
каких сучьев душину, - с тем только и спят.
- Отчего же здесь так много комаров? - спросил Вихров.
- Оттого, что места уж очень дикие и лесные. Вот тут по всей дороге
разные бобылки живут, репу сеют, горох, - так к ним в избушку-то иной раз
медведь заглядывает; ну так тоже наш же исправник подарил им ружья, вот они
и выстрелят раз - другой в неделю, и поотвалит он от них маленько в лес.
- А ты крепостной исправника? - спросил Вихров.
- Нет, я вольный... годов тридцать уж служу по земской полиции.
Пробовали было другие исправники брать своих кучеров, не вышло что-то. Здесь
тем не выездить, потому места хитрые... в иное селение не дорогой надо
ехать, а либо пашней, либо лугами... По многим раскольничьим селеньям и
дороги-то от них совсем никуда никакой нет.
- Как же они сами-то езд