ой на меня подняли, когда я запретил было им к
окнам-то подходить: "Что, говорят, ты свету божьего, что ли, нас лишаешь!"
Хорош у них свет божий!
- Что же, ты подманивал арестанток? - спросил Вихров арестанта.
- Да так, ваше благородие, пошутил раз как-то, - отвечал тот.
- Да, пошутил! Отчего же Катька-то в таком теперь положении?
- Я ничего того не знаю.
- Кто же знает-то - я, что ли?
- Да, может, и вы; я неизвестен в том.
- Как же я? Ах ты, подлец этакой!.. Вот, ваше высокородие, как они
разговаривают! - жаловался смотритель Вихрову, но тот в это время все свое
внимание обратил на моложавого, седого арестанта.
- Ты за что посажен? - обратился он к нему, наконец, с вопросом.
- За покражу церковных вещей-с, - отвечал тот.
- Что же такое он вам грубил? - обратился Вихров к смотрителю.
- Да тоже вон голубей-то не давал, - отвечал тот.
- И больше ничего?
- Больше ничего-с.
- Отчего ты такой седой - который тебе год? - спросил Вихров арестанта.
- Двадцать пять всего-с. Я в одну ночь поседел.
- Как так?
- Так-с! Испугался очень, укравши эти самые вещи.
- Но как же ты украл их?
У парня при этом как-то лицо все подернуло и задрожали губы.
- Я-с, - начал он каким-то отрывистым голосом, - за всенощную пришел-с
и спрятался там вверху на этих палатцах-то, что ли, как они там называются?
- На хорах.
- Да-с!.. Священники-то как ушли, меня в церкви-то они и заперли-с, а у
спасителя перед иконой лампадка горела; я пошел - сначала три камешка
отковырнул у богородицы, потом сосуды-то взял-с, крест, потом и ризу с
Николая угодника, золотая была, взял все это на палатцы-то и унес, -
гляжу-с, все местные-то иконы и выходят из мест-то своих и по церкви-то идут
ко мне. Я стал кричать, никто меня не слышит, а они ходят тут-с! "Подай,
говорят, подай нам наше добро!" Я хочу им подать, а у меня руки-то не
действуют. Потом словно гроб какой показался мне.
- Какой гроб?
- Не знаю-с. Меня поутру, как священники-то пришли служить, замертво
почесть подняли, со всеми этими поличными моими вещами, и прямо же тогда в
острог, в лазарет, и привезли.
- С этого времени ты поседел?
- С этого самого разу-с, - отвечал малый.
В числе арестантов Вихров увидел и своего подсудимого Парфена, который
стоял, как-то робко потупя глаза, и, видимо, держал себя, как человек,
находящийся в непривычном ему обществе.
Вихров довольно отрывисто и довольно нескладно сказал арестантам, чтобы
они не буянили и слушались смотрителя, а что в противном случае они будут
наказаны.
- Мы слушаемся, ваше благородие, - отвечало несколько голосов, но
насмешливый оттенок явно слышался в тоне их голоса.
Чтобы дать такое же наставление и женщинам, Вихров, по просьбе
смотрителя, спустился в женское отделение.
- Вы к окнам не смейте подходить, когда арестанты на дворе гуляют! -
сказал он арестанткам.
- Нам зачем подходить - пошто! - отвечала одна старуха.
- Вот это самая Катюшка-то и есть! - сказал потихоньку смотритель,
показывая Вихрову на одну довольно еще молодую женщину, сидевшую в темном
углу.
Вихров подошел к ней. Арестантка встала.
- Давно ли ты содержишься в остроге? - спросил Вихров, осматривая ее
круглый стан.
- Полтора года-с, - отвечала арестантка.
- Но как же ты очути
окнам-то подходить: "Что, говорят, ты свету божьего, что ли, нас лишаешь!"
Хорош у них свет божий!
- Что же, ты подманивал арестанток? - спросил Вихров арестанта.
- Да так, ваше благородие, пошутил раз как-то, - отвечал тот.
- Да, пошутил! Отчего же Катька-то в таком теперь положении?
- Я ничего того не знаю.
- Кто же знает-то - я, что ли?
- Да, может, и вы; я неизвестен в том.
- Как же я? Ах ты, подлец этакой!.. Вот, ваше высокородие, как они
разговаривают! - жаловался смотритель Вихрову, но тот в это время все свое
внимание обратил на моложавого, седого арестанта.
- Ты за что посажен? - обратился он к нему, наконец, с вопросом.
- За покражу церковных вещей-с, - отвечал тот.
- Что же такое он вам грубил? - обратился Вихров к смотрителю.
- Да тоже вон голубей-то не давал, - отвечал тот.
- И больше ничего?
- Больше ничего-с.
- Отчего ты такой седой - который тебе год? - спросил Вихров арестанта.
- Двадцать пять всего-с. Я в одну ночь поседел.
- Как так?
- Так-с! Испугался очень, укравши эти самые вещи.
- Но как же ты украл их?
У парня при этом как-то лицо все подернуло и задрожали губы.
- Я-с, - начал он каким-то отрывистым голосом, - за всенощную пришел-с
и спрятался там вверху на этих палатцах-то, что ли, как они там называются?
- На хорах.
- Да-с!.. Священники-то как ушли, меня в церкви-то они и заперли-с, а у
спасителя перед иконой лампадка горела; я пошел - сначала три камешка
отковырнул у богородицы, потом сосуды-то взял-с, крест, потом и ризу с
Николая угодника, золотая была, взял все это на палатцы-то и унес, -
гляжу-с, все местные-то иконы и выходят из мест-то своих и по церкви-то идут
ко мне. Я стал кричать, никто меня не слышит, а они ходят тут-с! "Подай,
говорят, подай нам наше добро!" Я хочу им подать, а у меня руки-то не
действуют. Потом словно гроб какой показался мне.
- Какой гроб?
- Не знаю-с. Меня поутру, как священники-то пришли служить, замертво
почесть подняли, со всеми этими поличными моими вещами, и прямо же тогда в
острог, в лазарет, и привезли.
- С этого времени ты поседел?
- С этого самого разу-с, - отвечал малый.
В числе арестантов Вихров увидел и своего подсудимого Парфена, который
стоял, как-то робко потупя глаза, и, видимо, держал себя, как человек,
находящийся в непривычном ему обществе.
Вихров довольно отрывисто и довольно нескладно сказал арестантам, чтобы
они не буянили и слушались смотрителя, а что в противном случае они будут
наказаны.
- Мы слушаемся, ваше благородие, - отвечало несколько голосов, но
насмешливый оттенок явно слышался в тоне их голоса.
Чтобы дать такое же наставление и женщинам, Вихров, по просьбе
смотрителя, спустился в женское отделение.
- Вы к окнам не смейте подходить, когда арестанты на дворе гуляют! -
сказал он арестанткам.
- Нам зачем подходить - пошто! - отвечала одна старуха.
- Вот это самая Катюшка-то и есть! - сказал потихоньку смотритель,
показывая Вихрову на одну довольно еще молодую женщину, сидевшую в темном
углу.
Вихров подошел к ней. Арестантка встала.
- Давно ли ты содержишься в остроге? - спросил Вихров, осматривая ее
круглый стан.
- Полтора года-с, - отвечала арестантка.
- Но как же ты очути