Один
из мужиков показал могилу убитой. На ней стоял совершенно новый крест.
Вихров послал к священнику просить позволения разрыть эту могилу. Тот
благословил. Стали вынимать крест. Мужики заметно принялись за это дело с
неудовольствием, а высокий мужик и не подходил даже к могиле. Вихров - тоже
сначала принявшийся смотреть, как могила все более и более углублялась - при
первом ударе заступа у одного из мужиков во что-то твердое, по невольному
чувству отвращения, отвернулся и более уж не смотрел, а слышал только, как
корявый мужик, усерднее всех работавший и спустившийся в самую даже могилу,
кричал оттуда:
- Давайте веревки-то поскорей, а то расчихаешься тут!
Потом Вихров через несколько минут осмелился взглянуть в сторону могилы
и увидел, что гроб уж был вынут, и мужики несли его. Он пошел за ними.
Маленький доктор, все время стоявший с сложенными по-наполеоновски руками на
окраине могилы и любовавшийся окрестными видами, тоже последовал за ними.
Мужики, неся гроб, по свойству русских людей - позубоскалить при каждом
деле, как бы оно неприятно ни было, и тут не утерпели и пошутили.
- Григорий Федосеич, завывай; ты мастер выть-то! - сказал молодой
парень, обращаясь к корявому мужику.
- Сами вы, черти, мастера! - выругался тот.
- Как же ты, братец, ругаешься; гроб несешь и ругаешься, а еще
грамотный! - укорял его молодой парень.
- Он ведь только на блины, да на кутью выть-то любит, а без этого не
станет! - объяснил про Григорья Федосеева другой мужик.
- Ты-то пуще станешь! - отругивался и от него Григорий Федосеич.
Прочие мужики ухмылялись и усмехались, и один только высокий мужик шел
все молча, не улыбнувшись и, видимо, стараясь даже отставать от идущих.
В доме Парфена Ермолаева, должно быть, сильно перепугались, когда
увидали, что гроб несут назад, а особенно - девушка-работница...
- Матушка, гроб-то Анны назад несут! - воскликнула она, первая увидев
это и обращаясь к старой хозяйке.
- Ну, вот, матери!.. Господи помилуй! - произнесла та.
- Анну выкопали и назад принесли! - сказал и старик, войдя в избу.
- Куда же, баунька, поставить-то ее, поставить-то ее куда? - спрашивала
работница.
- Не ведаю уж! - отвечала ей старуха.
Парфен в это время сидел на улице, на бревнах, под присмотром сотского.
Когда он увидал подходящих с гробом людей, то, заметно побледнев, сейчас же
встал на ноги, снял шапку и перекрестился.
Доктор вошел первый в дом Парфена, осмотрел его весь и велел в нем
очистить небольшую светелку, как более светлую комнату.
Там разложили на козлах несколько досок и поставили гроб. Открыть его
Вихров сначала думал было велеть убийце, но потом сообразил, что это может
выйти пытка, - таким образом гроб открыть опять выискался тот же корявый
мужик.
- Они на меня, ваше высокородие, все теперь сваливают, - говорил он,
заметив, что он один с Вихровым в светелке, - а вот, матерь божия, за все
мое рукоприкладство мне только четвертак и дано было.
- А кто такой этот высокий мужик, с которым ты спорил? - спросил его
Вихров.
- Да ведь это сын, ваше высокородие, того мужичка, который купил
Парфенку-то в рекруты; вот ему это и не по нутру, что я говорю, - отвечал
корявый мужик. - Ну-те, черти, - крикнул он затем в окно другим понятым,
стоявшим на улице, - подите, пособите покойницу-то вынуть из г
из мужиков показал могилу убитой. На ней стоял совершенно новый крест.
Вихров послал к священнику просить позволения разрыть эту могилу. Тот
благословил. Стали вынимать крест. Мужики заметно принялись за это дело с
неудовольствием, а высокий мужик и не подходил даже к могиле. Вихров - тоже
сначала принявшийся смотреть, как могила все более и более углублялась - при
первом ударе заступа у одного из мужиков во что-то твердое, по невольному
чувству отвращения, отвернулся и более уж не смотрел, а слышал только, как
корявый мужик, усерднее всех работавший и спустившийся в самую даже могилу,
кричал оттуда:
- Давайте веревки-то поскорей, а то расчихаешься тут!
Потом Вихров через несколько минут осмелился взглянуть в сторону могилы
и увидел, что гроб уж был вынут, и мужики несли его. Он пошел за ними.
Маленький доктор, все время стоявший с сложенными по-наполеоновски руками на
окраине могилы и любовавшийся окрестными видами, тоже последовал за ними.
Мужики, неся гроб, по свойству русских людей - позубоскалить при каждом
деле, как бы оно неприятно ни было, и тут не утерпели и пошутили.
- Григорий Федосеич, завывай; ты мастер выть-то! - сказал молодой
парень, обращаясь к корявому мужику.
- Сами вы, черти, мастера! - выругался тот.
- Как же ты, братец, ругаешься; гроб несешь и ругаешься, а еще
грамотный! - укорял его молодой парень.
- Он ведь только на блины, да на кутью выть-то любит, а без этого не
станет! - объяснил про Григорья Федосеева другой мужик.
- Ты-то пуще станешь! - отругивался и от него Григорий Федосеич.
Прочие мужики ухмылялись и усмехались, и один только высокий мужик шел
все молча, не улыбнувшись и, видимо, стараясь даже отставать от идущих.
В доме Парфена Ермолаева, должно быть, сильно перепугались, когда
увидали, что гроб несут назад, а особенно - девушка-работница...
- Матушка, гроб-то Анны назад несут! - воскликнула она, первая увидев
это и обращаясь к старой хозяйке.
- Ну, вот, матери!.. Господи помилуй! - произнесла та.
- Анну выкопали и назад принесли! - сказал и старик, войдя в избу.
- Куда же, баунька, поставить-то ее, поставить-то ее куда? - спрашивала
работница.
- Не ведаю уж! - отвечала ей старуха.
Парфен в это время сидел на улице, на бревнах, под присмотром сотского.
Когда он увидал подходящих с гробом людей, то, заметно побледнев, сейчас же
встал на ноги, снял шапку и перекрестился.
Доктор вошел первый в дом Парфена, осмотрел его весь и велел в нем
очистить небольшую светелку, как более светлую комнату.
Там разложили на козлах несколько досок и поставили гроб. Открыть его
Вихров сначала думал было велеть убийце, но потом сообразил, что это может
выйти пытка, - таким образом гроб открыть опять выискался тот же корявый
мужик.
- Они на меня, ваше высокородие, все теперь сваливают, - говорил он,
заметив, что он один с Вихровым в светелке, - а вот, матерь божия, за все
мое рукоприкладство мне только четвертак и дано было.
- А кто такой этот высокий мужик, с которым ты спорил? - спросил его
Вихров.
- Да ведь это сын, ваше высокородие, того мужичка, который купил
Парфенку-то в рекруты; вот ему это и не по нутру, что я говорю, - отвечал
корявый мужик. - Ну-те, черти, - крикнул он затем в окно другим понятым,
стоявшим на улице, - подите, пособите покойницу-то вынуть из г