ечисто что-то! - сказал Вихров.
Секретарь только развел на это руками и вздохнул.
- Не по одному этому делу полиция наша так распоряжается; пишешь-пишешь
на нее в губернское правление, - хоть брось!
- Но как мне поступить тут? Губернатор мне ничего не пояснил в
предписании.
Секретарь на это слегка усмехнулся.
- До начальника губернии, - начал он каким-то размышляющим и несколько
лукавым тоном, - дело это, надо полагать, дошло таким манером: семинарист к
нам из самых этих мест, где убийство это произошло, определился в суд; вот
он приходит к нам и рассказывает: "Я, говорит, гулял у себя в селе, в
поле... ну, знаете, как обыкновенно молодые семинаристы гуляют... и подошел,
говорит, я к пастуху попросить огня в трубку, а в это время к тому подходит
другой пастух - из деревни уж Вытегры; сельский-то пастух и спрашивает: "Что
ты, говорит, сегодня больно поздно вышел со стадом?" - "Да нельзя, говорит,
было: у нас сегодня ночью у хозяина сын жену убил". Пастухи-то, знаете, всем
обществом кормятся: понедельно, что ли, там в каждом доме живут. Пастух-то у
этого именно Парфена Ермолаева и жил. Он рассказывает это, а я самое дело-то
читаю... складно да ладно там написано: что была жена у Парфена Ермолаева,
что жили они согласно и умерла она по воле божьей. Так меня, знаете, злость
взяла, думал требовать дополнения по делу - пользы нет, я и говорю этому
мальчику-то (он шел в губернский город - хлопотать по своему определению):
"Ступай, говорю, скажи все это губернатору!" Мальчик-то, вероятно, пошел да
и донес.
- Мне, значит, с пастуха и начать надо, - проговорил Вихров.
- С пастуха непременно, - подтвердил и секретарь. - Да чего, ведь и
медицинского осмотра телу произведено не было.
- Я произведу медицинский осмотр.
- Следует, по закону, безотлагательно... Тысячу рублей, говорят,
исправнику-то дали за это дело, - присовокупил секретарь. - Вот у меня где
эта земская полиция сидит! - произнес он затем, слегка ударяя себя в грудь.
- Она всю кровь мою мне испортила, всю душу мою истерзала...
Земская полиция, действительно, страшно мучила бедного секретаря. Лет
двадцать пять сидел он на секретарском стуле и, рассматривая почти
каждодневно в делах действия полицейских чинов, конечно полагал, желал и
ожидал, что они хоть когда-нибудь и чем-нибудь возблагодарят его, но те
упорно не давали ему ни копейки.
- Откуда же крестьянин мог взять тысячу рублей, чтобы дать исправнику?
- спросил его Вихров.
- Тут, изволите видеть, какая статья вышла! - продолжал секретарь. - По
крайности, на базаре так болтал народ: малый-то этот, убийца, еще допреж
того продался в рекруты одному богатому мужику; так я полагаю, что не тот ли
откупил его.
- Может быть! - согласился с этим и Вихров и затем, попросив секретаря,
чтобы тот прислал ему дело, отпустил его в суд.
Жрец Фемиды, обругав еще раз земскую полицию, отправился и через
несколько минут прислал требуемое от него дело, а Вихров между тем, написав
к доктору отношение, чтобы тот прибыл для освидетельствования тела умершей
крестьянки Анны Петровой, сам, не откладывая времени, сел в почтовую повозку
и поехал. В Вытегру он приехал на рассвете. Все какие-нибудь хитрые и
лукавые приемы были ему противны по натуре его. Он прямо подъехал к дому
убийцы, вошел и велел позвать к себе всех домашних. Пришли: старик отец,
Секретарь только развел на это руками и вздохнул.
- Не по одному этому делу полиция наша так распоряжается; пишешь-пишешь
на нее в губернское правление, - хоть брось!
- Но как мне поступить тут? Губернатор мне ничего не пояснил в
предписании.
Секретарь на это слегка усмехнулся.
- До начальника губернии, - начал он каким-то размышляющим и несколько
лукавым тоном, - дело это, надо полагать, дошло таким манером: семинарист к
нам из самых этих мест, где убийство это произошло, определился в суд; вот
он приходит к нам и рассказывает: "Я, говорит, гулял у себя в селе, в
поле... ну, знаете, как обыкновенно молодые семинаристы гуляют... и подошел,
говорит, я к пастуху попросить огня в трубку, а в это время к тому подходит
другой пастух - из деревни уж Вытегры; сельский-то пастух и спрашивает: "Что
ты, говорит, сегодня больно поздно вышел со стадом?" - "Да нельзя, говорит,
было: у нас сегодня ночью у хозяина сын жену убил". Пастухи-то, знаете, всем
обществом кормятся: понедельно, что ли, там в каждом доме живут. Пастух-то у
этого именно Парфена Ермолаева и жил. Он рассказывает это, а я самое дело-то
читаю... складно да ладно там написано: что была жена у Парфена Ермолаева,
что жили они согласно и умерла она по воле божьей. Так меня, знаете, злость
взяла, думал требовать дополнения по делу - пользы нет, я и говорю этому
мальчику-то (он шел в губернский город - хлопотать по своему определению):
"Ступай, говорю, скажи все это губернатору!" Мальчик-то, вероятно, пошел да
и донес.
- Мне, значит, с пастуха и начать надо, - проговорил Вихров.
- С пастуха непременно, - подтвердил и секретарь. - Да чего, ведь и
медицинского осмотра телу произведено не было.
- Я произведу медицинский осмотр.
- Следует, по закону, безотлагательно... Тысячу рублей, говорят,
исправнику-то дали за это дело, - присовокупил секретарь. - Вот у меня где
эта земская полиция сидит! - произнес он затем, слегка ударяя себя в грудь.
- Она всю кровь мою мне испортила, всю душу мою истерзала...
Земская полиция, действительно, страшно мучила бедного секретаря. Лет
двадцать пять сидел он на секретарском стуле и, рассматривая почти
каждодневно в делах действия полицейских чинов, конечно полагал, желал и
ожидал, что они хоть когда-нибудь и чем-нибудь возблагодарят его, но те
упорно не давали ему ни копейки.
- Откуда же крестьянин мог взять тысячу рублей, чтобы дать исправнику?
- спросил его Вихров.
- Тут, изволите видеть, какая статья вышла! - продолжал секретарь. - По
крайности, на базаре так болтал народ: малый-то этот, убийца, еще допреж
того продался в рекруты одному богатому мужику; так я полагаю, что не тот ли
откупил его.
- Может быть! - согласился с этим и Вихров и затем, попросив секретаря,
чтобы тот прислал ему дело, отпустил его в суд.
Жрец Фемиды, обругав еще раз земскую полицию, отправился и через
несколько минут прислал требуемое от него дело, а Вихров между тем, написав
к доктору отношение, чтобы тот прибыл для освидетельствования тела умершей
крестьянки Анны Петровой, сам, не откладывая времени, сел в почтовую повозку
и поехал. В Вытегру он приехал на рассвете. Все какие-нибудь хитрые и
лукавые приемы были ему противны по натуре его. Он прямо подъехал к дому
убийцы, вошел и велел позвать к себе всех домашних. Пришли: старик отец,