о никак не хотела, чтобы он жил
так близко к предмету прежней своей страсти.
- Мы тело должны выкопать и вскрыть, - сказал ему Вихров.
- Да, - отвечал ему доктор с важным видом: как большая часть малорослых
людей, он, видимо, хотел этим нравственным раздуваньем себя несколько
пополнить недостаток своего тела.
Вихров для раскапывания могилы велел позвать именно тех понятых,
которые подписывались к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать
разных мужиков: рыжих, белокурых, черных, худых и плотноватых, и лица у всех
были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и пошел
с ними в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с
версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.
Дорогой Вихров стал разговаривать с понятыми.
- Ведь баба-то, братцы, говорят, убита мужем? - обратился он ко всем
им.
- Бог ее знает, батюшка, - отвечали те в один голос.
- Нет, не бог, а и вы знаете! - сказал им укоризненным тоном Вихров.
Мужики на это ничего не сказали.
- Как же это вы показывали, что муж всегда жил с ней в согласии и ссор
промеж их никогда никаких не было?
- Нет, судырь, мы этого не говорили, - возразил один из мужиков,
поумнее других на лицо.
- Как не говорили, вот ваше показание! - И Вихров прочел им показания
их.
- Мы точно что, судырь, - продолжал тот же мужик, покраснев немного, -
баяли так, что мы не знаем. Господин, теперича, исправник и становой
спрашивают: "Не видали ли вы, чтобы Парфенка этот бил жену?" - "Мы, говорим,
не видывали; где же нам видеть-то? Дело это семейное, разве кто станет жену
бить на улице? Дома на это есть место: дома бьют!"
- Нет, вы не то показали: вы показали, что они согласно и в мире всегда
жили.
- Нет-с, как это мы можем показать! - возразил все тот же мужик, более
и более краснея. - Ведь мы, судырь, неграмотные; разве мы знаем, что вы тут
напишете: пишите, что хотите, - мы народ темный.
- Но тот грамотный, который за вас прикладывал руку, тот не темный;
пусть бы он прочел вам! - возразил Вихров. - Кто тут рукоприкладствовал за
всех, - какой-то Григорий Федосеев?
- Я-с это, - отвечал один из понятых, ужасно корявый и невзрачный
мужик.
- Когда ж мы говорили так? - спрашивали его прочие мужики.
- Как же вы говорили? Известно, так говорили, - отвечал тот, заметно
уже обозлившись.
- Никогда мы так не говаривали; ты теперь и отвечай за то! - продолжал
прежний, более умный мужик.
- Известно, не говорили, - подтвердили и другие мужики.
Корявый мужичонка совсем обозлился.
- Как не говорили, черти этакие, дьяволы, - вино-то с них пили, а тут и
не говорили!
- Никакого вина не было, что ты врешь, дурак этакой, - унимал его
прежний умный мужик.
- Какое это вино? - спросил Вихров.
- А вино, судырь, которое Федор Романыч купил, - ишь, больно ловки,
отвечай теперь я за них один!
- Какой Федор Романыч? - спросил Вихров.
- А мужичок, которому Парфенка в рекруты продался.
- Что ты тут Федора-то Романова плетешь, пошто он тебе, дурак этакой и
свинья! - отозвался вдруг на это высокий мужик.
- Сам свинья, что ты лаешься-то? Ты всем делом этим и орудовал.
- Ну, слава тебе господи, и я уж орудовал! - сказал как бы со смехом
высокий мужик.
В это время вошли все в село и прошли прямо на церковный погост.
так близко к предмету прежней своей страсти.
- Мы тело должны выкопать и вскрыть, - сказал ему Вихров.
- Да, - отвечал ему доктор с важным видом: как большая часть малорослых
людей, он, видимо, хотел этим нравственным раздуваньем себя несколько
пополнить недостаток своего тела.
Вихров для раскапывания могилы велел позвать именно тех понятых,
которые подписывались к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать
разных мужиков: рыжих, белокурых, черных, худых и плотноватых, и лица у всех
были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и пошел
с ними в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с
версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.
Дорогой Вихров стал разговаривать с понятыми.
- Ведь баба-то, братцы, говорят, убита мужем? - обратился он ко всем
им.
- Бог ее знает, батюшка, - отвечали те в один голос.
- Нет, не бог, а и вы знаете! - сказал им укоризненным тоном Вихров.
Мужики на это ничего не сказали.
- Как же это вы показывали, что муж всегда жил с ней в согласии и ссор
промеж их никогда никаких не было?
- Нет, судырь, мы этого не говорили, - возразил один из мужиков,
поумнее других на лицо.
- Как не говорили, вот ваше показание! - И Вихров прочел им показания
их.
- Мы точно что, судырь, - продолжал тот же мужик, покраснев немного, -
баяли так, что мы не знаем. Господин, теперича, исправник и становой
спрашивают: "Не видали ли вы, чтобы Парфенка этот бил жену?" - "Мы, говорим,
не видывали; где же нам видеть-то? Дело это семейное, разве кто станет жену
бить на улице? Дома на это есть место: дома бьют!"
- Нет, вы не то показали: вы показали, что они согласно и в мире всегда
жили.
- Нет-с, как это мы можем показать! - возразил все тот же мужик, более
и более краснея. - Ведь мы, судырь, неграмотные; разве мы знаем, что вы тут
напишете: пишите, что хотите, - мы народ темный.
- Но тот грамотный, который за вас прикладывал руку, тот не темный;
пусть бы он прочел вам! - возразил Вихров. - Кто тут рукоприкладствовал за
всех, - какой-то Григорий Федосеев?
- Я-с это, - отвечал один из понятых, ужасно корявый и невзрачный
мужик.
- Когда ж мы говорили так? - спрашивали его прочие мужики.
- Как же вы говорили? Известно, так говорили, - отвечал тот, заметно
уже обозлившись.
- Никогда мы так не говаривали; ты теперь и отвечай за то! - продолжал
прежний, более умный мужик.
- Известно, не говорили, - подтвердили и другие мужики.
Корявый мужичонка совсем обозлился.
- Как не говорили, черти этакие, дьяволы, - вино-то с них пили, а тут и
не говорили!
- Никакого вина не было, что ты врешь, дурак этакой, - унимал его
прежний умный мужик.
- Какое это вино? - спросил Вихров.
- А вино, судырь, которое Федор Романыч купил, - ишь, больно ловки,
отвечай теперь я за них один!
- Какой Федор Романыч? - спросил Вихров.
- А мужичок, которому Парфенка в рекруты продался.
- Что ты тут Федора-то Романова плетешь, пошто он тебе, дурак этакой и
свинья! - отозвался вдруг на это высокий мужик.
- Сам свинья, что ты лаешься-то? Ты всем делом этим и орудовал.
- Ну, слава тебе господи, и я уж орудовал! - сказал как бы со смехом
высокий мужик.
В это время вошли все в село и прошли прямо на церковный погост.