гибалось около всех почти форм ее
тела...
- Отлично, отлично! - говорил он, закрывая даже глаза под очками, как
бы страшась и видеть долее это милое создание, но этим еще не все для него
кончилось.
Вдруг m-me Пиколова (она также и это от него хранила в тайне), m-me
Пиколова, в своем эфирном костюме, с распущенными волосами, запела:
В белых перьях
Статный воин,
Первый Дании боец!
У начальника губернии, как нарочно, на коленях лежала шляпа с белым
султаном...
В белых перьях! -
повторяла m-me Пиколова своим довольно приятным голосом. Губернатор при
этом потрясал только ногой и лежащею на ней шляпой... Когда занавес
опустили, он как-то судорожно подмахнул к себе рукою полицеймейстера, что-то
сказал ему; тот сейчас же выбежал, сейчас поскакал куда-то, и вскоре после
того в буфетной кухне театра появились повара губернатора и начали стряпать.
Когда затем прошел последний акт и публика стала вызывать больше всех
Вихрова, и он в свою очередь выводил с собой всех, - губернатор неистово
вбежал на сцену, прямо подлетел к m-me Пиколовой, поцеловал у нее неистово
руку и объявил всем участвующим, чтобы никто не раздевался из своих
костюмов, а так бы и сели все за ужин, который будет приготовлен на сцене,
когда публика разъедется.
Всем это предложение очень понравилось.
После Пиколовой губернатор стал благодарить Вихрова.
- Благодарю, благодарю, - говорил он, дружески потрясая ему руку. - И
вы даже не смеялись на сцене, - прибавил он все немножко вертевшемуся у него
перед глазами Захаревскому.
- Вас все боялся, ваше превосходительство, - отвечал тот бойко, -
только захочется смеяться, взгляну на вас, и отойдет.
- Почему же отойдет? - спрашивал губернатор.
- Не до смеху, ваше превосходительство, при вас никому; очень уж вы
грозны.
- Ха-ха-ха! - засмеялся самодовольно губернатор.
Виссарион Захаревский знал, когда и чем можно было шутить с начальником
губернии.
Вскоре официанты губернатора начали накрывать на сцене довольно
парадный ужин. Из числа публики остались и вздумали войти на сцену прокурор
и упрямый судья. Увидав последнего, губернатор сейчас же окрысился и с
мгновенно освирепевшим взором закричал на него:
- Уходите, уходите, вам здесь нечего делать!
Судья немного опешил.
- Я к знакомым моим, - проговорил было он.
- Нет тут ваших знакомых, - говорил губернатор, - можете в другом месте
с ними видеться; извольте уходить, - иначе я полицеймейстеру велю вас
вывести.
Судья, очень хорошо знавший, что начальник губернии, вероятно, и не
замедлит исполнить это намерение, счел за лучшее насмешливо улыбнуться и
уйти.
Прокурор тоже находился в не совсем ловком положении и тоже хотел было
уйти, но губернатор остановил его:
- Вы останьтесь; ваша сестрица и братец играли, мы просим вас остаться!
Прокурор усмехнулся и остался.
Начальник губернии пригласил его даже и за ужин, за который все сейчас
же и уселись. Шампанское подали после первого же блюда.
- Первый тост, я полагаю, следует выпить за господина Вихрова, который
лучше всех играл, - проговорил прокурор.
- Вы думаете? - спросил начальник губернии, как-то замигав под очками.
- За здоровье господина Вихрова! - закричала вслед за тем молодежь, и
между всеми гром
тела...
- Отлично, отлично! - говорил он, закрывая даже глаза под очками, как
бы страшась и видеть долее это милое создание, но этим еще не все для него
кончилось.
Вдруг m-me Пиколова (она также и это от него хранила в тайне), m-me
Пиколова, в своем эфирном костюме, с распущенными волосами, запела:
В белых перьях
Статный воин,
Первый Дании боец!
У начальника губернии, как нарочно, на коленях лежала шляпа с белым
султаном...
В белых перьях! -
повторяла m-me Пиколова своим довольно приятным голосом. Губернатор при
этом потрясал только ногой и лежащею на ней шляпой... Когда занавес
опустили, он как-то судорожно подмахнул к себе рукою полицеймейстера, что-то
сказал ему; тот сейчас же выбежал, сейчас поскакал куда-то, и вскоре после
того в буфетной кухне театра появились повара губернатора и начали стряпать.
Когда затем прошел последний акт и публика стала вызывать больше всех
Вихрова, и он в свою очередь выводил с собой всех, - губернатор неистово
вбежал на сцену, прямо подлетел к m-me Пиколовой, поцеловал у нее неистово
руку и объявил всем участвующим, чтобы никто не раздевался из своих
костюмов, а так бы и сели все за ужин, который будет приготовлен на сцене,
когда публика разъедется.
Всем это предложение очень понравилось.
После Пиколовой губернатор стал благодарить Вихрова.
- Благодарю, благодарю, - говорил он, дружески потрясая ему руку. - И
вы даже не смеялись на сцене, - прибавил он все немножко вертевшемуся у него
перед глазами Захаревскому.
- Вас все боялся, ваше превосходительство, - отвечал тот бойко, -
только захочется смеяться, взгляну на вас, и отойдет.
- Почему же отойдет? - спрашивал губернатор.
- Не до смеху, ваше превосходительство, при вас никому; очень уж вы
грозны.
- Ха-ха-ха! - засмеялся самодовольно губернатор.
Виссарион Захаревский знал, когда и чем можно было шутить с начальником
губернии.
Вскоре официанты губернатора начали накрывать на сцене довольно
парадный ужин. Из числа публики остались и вздумали войти на сцену прокурор
и упрямый судья. Увидав последнего, губернатор сейчас же окрысился и с
мгновенно освирепевшим взором закричал на него:
- Уходите, уходите, вам здесь нечего делать!
Судья немного опешил.
- Я к знакомым моим, - проговорил было он.
- Нет тут ваших знакомых, - говорил губернатор, - можете в другом месте
с ними видеться; извольте уходить, - иначе я полицеймейстеру велю вас
вывести.
Судья, очень хорошо знавший, что начальник губернии, вероятно, и не
замедлит исполнить это намерение, счел за лучшее насмешливо улыбнуться и
уйти.
Прокурор тоже находился в не совсем ловком положении и тоже хотел было
уйти, но губернатор остановил его:
- Вы останьтесь; ваша сестрица и братец играли, мы просим вас остаться!
Прокурор усмехнулся и остался.
Начальник губернии пригласил его даже и за ужин, за который все сейчас
же и уселись. Шампанское подали после первого же блюда.
- Первый тост, я полагаю, следует выпить за господина Вихрова, который
лучше всех играл, - проговорил прокурор.
- Вы думаете? - спросил начальник губернии, как-то замигав под очками.
- За здоровье господина Вихрова! - закричала вслед за тем молодежь, и
между всеми гром