она убита была стыдом. О величественности
королевы ей хлопотать было нечего: она была величественна по натуре своей.
Всеми этими распоряжениями Вихрова начальник губернии оставался очень
доволен.
- Благодарю вас, благодарю! - говорил он, дружески пожимая ему руку,
когда тот раскланивался с ним и уезжал с m-lle Захаревской домой.
Та в карете по-прежнему села далеко, далеко от него, и, только уж
подъезжая к дому, тихо проговорила:
- А что, хорошо я играла?
- Отлично! - ободрил ее Вихров.
- Это вы меня вдохновили; прежде я очень дурно играла.
Вихров ничего ей на это не отвечал и, высадив ее у крыльца из кареты,
сейчас же поспешил уйти к себе на квартиру. Чем дальше шли репетиции, тем
выходило все лучше и лучше, и один только Полоний, муж Пиколовой, был из рук
вон плох.
Как Вихров ни толковал ему, что Полоний хитрец, лукавец, Пиколов только
и делал, что шамкал как-то языком, пришепетывал и был просто омерзителен.
Вихров в ужас от этого приходил и, никак не удержавшись, сказал о том
губернатору.
- Пиколов невозможен, ваше превосходительство, он все испортит!
- Что за вздор-с, не хуже других будет! - окрысился на первых порах
начальник губернии, но, приехав потом к m-me Пиколовой, объяснил ей о том.
- Я тогда еще говорила, - отвечала та, - где же ему что-нибудь
играть... на что он способен?
- Так мы его заменим, значит, - произнес начальник губернии.
- Пожалуйста, замените, а то таскается со мной на репетиции - очень
нужно.
Приехав домой, начальник губернии сейчас же послал к Вихрову жандарма,
чтобы тот немедля прибыл к нему. Тот приехал.
- Послушайте, Пиколов сам не хочет играть, кому бы предложить его роль?
- Я слышал, что здесь совестный судья хорошо играет, - отвечал Вихров,
уже прежде наводивший по городу справки, кем бы можно было заменить
Пиколова.
- Ах, да, я помню, что он отлично играл, - подхватил губернатор, -
съездите, пожалуйста, и предложите ему от меня, чтобы он взял на себя эту
роль.
Из одного этого приема, что начальник губернии просил Вихрова съездить
к судье, а не послал к тому прямо жандарма с ролью, видно было, что он
третировал судью несколько иным образом, и тот действительно был весьма
самостоятельный и в высшей степени обидчивый человек. У диких зверей есть,
говорят, инстинктивный страх к тому роду животного, которое со временем
пришибет их. Губернатор, не давая себе отчета, почему-то побаивался судьи.
Когда Вихров предложил тому роль Полония, судья, явно чем-то обиженный,
решительно отказался.
- Господин губернатор ранее должен был бы подумать об этом; я, сколько
здесь ни было благородных спектаклей, во всех в них участвовал.
- Ей-богу, в этом виноват не губернатор, а я, - заверял его Вихров.
- Вы здесь - человек новый, а потому не можете знать всего общества, а
он его должен знать хорошо.
- Пожалуйста, сыграйте! - настойчиво упрашивал его Вихров.
- Устройте сами театр, - я сейчас буду играть, а если устраивает
губернатор, - я не стану.
Вихров возвратился к губернатору и передал, что судья решительно
отказался.
- Хорошо-с, - сказал начальник губернии и побледнел только в лице.
Вихров, после того, Христом и богом упросил играть Полония - Виссариона
Захаревского, и хоть военным, как известно, в то время не позволено было
играт
королевы ей хлопотать было нечего: она была величественна по натуре своей.
Всеми этими распоряжениями Вихрова начальник губернии оставался очень
доволен.
- Благодарю вас, благодарю! - говорил он, дружески пожимая ему руку,
когда тот раскланивался с ним и уезжал с m-lle Захаревской домой.
Та в карете по-прежнему села далеко, далеко от него, и, только уж
подъезжая к дому, тихо проговорила:
- А что, хорошо я играла?
- Отлично! - ободрил ее Вихров.
- Это вы меня вдохновили; прежде я очень дурно играла.
Вихров ничего ей на это не отвечал и, высадив ее у крыльца из кареты,
сейчас же поспешил уйти к себе на квартиру. Чем дальше шли репетиции, тем
выходило все лучше и лучше, и один только Полоний, муж Пиколовой, был из рук
вон плох.
Как Вихров ни толковал ему, что Полоний хитрец, лукавец, Пиколов только
и делал, что шамкал как-то языком, пришепетывал и был просто омерзителен.
Вихров в ужас от этого приходил и, никак не удержавшись, сказал о том
губернатору.
- Пиколов невозможен, ваше превосходительство, он все испортит!
- Что за вздор-с, не хуже других будет! - окрысился на первых порах
начальник губернии, но, приехав потом к m-me Пиколовой, объяснил ей о том.
- Я тогда еще говорила, - отвечала та, - где же ему что-нибудь
играть... на что он способен?
- Так мы его заменим, значит, - произнес начальник губернии.
- Пожалуйста, замените, а то таскается со мной на репетиции - очень
нужно.
Приехав домой, начальник губернии сейчас же послал к Вихрову жандарма,
чтобы тот немедля прибыл к нему. Тот приехал.
- Послушайте, Пиколов сам не хочет играть, кому бы предложить его роль?
- Я слышал, что здесь совестный судья хорошо играет, - отвечал Вихров,
уже прежде наводивший по городу справки, кем бы можно было заменить
Пиколова.
- Ах, да, я помню, что он отлично играл, - подхватил губернатор, -
съездите, пожалуйста, и предложите ему от меня, чтобы он взял на себя эту
роль.
Из одного этого приема, что начальник губернии просил Вихрова съездить
к судье, а не послал к тому прямо жандарма с ролью, видно было, что он
третировал судью несколько иным образом, и тот действительно был весьма
самостоятельный и в высшей степени обидчивый человек. У диких зверей есть,
говорят, инстинктивный страх к тому роду животного, которое со временем
пришибет их. Губернатор, не давая себе отчета, почему-то побаивался судьи.
Когда Вихров предложил тому роль Полония, судья, явно чем-то обиженный,
решительно отказался.
- Господин губернатор ранее должен был бы подумать об этом; я, сколько
здесь ни было благородных спектаклей, во всех в них участвовал.
- Ей-богу, в этом виноват не губернатор, а я, - заверял его Вихров.
- Вы здесь - человек новый, а потому не можете знать всего общества, а
он его должен знать хорошо.
- Пожалуйста, сыграйте! - настойчиво упрашивал его Вихров.
- Устройте сами театр, - я сейчас буду играть, а если устраивает
губернатор, - я не стану.
Вихров возвратился к губернатору и передал, что судья решительно
отказался.
- Хорошо-с, - сказал начальник губернии и побледнел только в лице.
Вихров, после того, Христом и богом упросил играть Полония - Виссариона
Захаревского, и хоть военным, как известно, в то время не позволено было
играт