а почти не выезжает!
Виссарион Захаревский, бывший тут же и немножко прислушавшись к этим
переговорам, обратился к сестре и Вихрову.
- Ну-с, извините, я должен вас оставить! - проговорил он. - Мне надо по
моим делам и некогда слушать ваши бездельные разговоры. Иларион, вероятно,
скоро приедет. Вихров, я надеюсь, что вы у меня сегодня обедаете и на целый
день?
Юлия при этом бросила почти умоляющий взгляд на Вихрова.
- Пожалуй! - проговорил тот протяжно.
Когда инженер ушел, молодые люди, оставшись вдвоем, заметно конфузились
друг друга. Герой мой и прежде еще замечал, что Юлия была благосклонна к
нему, но как и чем было ей отвечать на то - не ведал.
- Скажите, monsieur Вихров! - начала, наконец, Юлия с участием. - Вас
прислали сюда за сочинение ваше?
- Да, за сочинение, - отвечал он.
- И я, вообразите, никак и нигде не могла достать этой книжки журнала,
где оно было напечатано.
- Ее довольно трудно теперь иметь! - отвечал он, потупляясь: ему тяжело
было вести этот разговор.
- Но нас ведь сначала, - продолжала Юлия, - пока вы не написали к
Живину, страшно напугала ваша судьба: вы человека вашего в деревню прислали,
тот и рассказывал всем почти, что вы что-то такое в Петербурге про государя,
что ли, говорили, - что вас схватили вместе с ним, посадили в острог, -
потом, что вас с кандалами на ногах повезли в Сибирь и привезли потом к
губернатору, и что тот вас на поруки уже к себе взял.
- Это мой дуралей Иван отличается, - проговорил Вихров.
- И он ужасы рассказывал; что если, говорит, вы опять не возьмете его к
себе и не жените на какой-то девушке Груше, что ли, которая живет у вас, так
он что-то такое еще донесет на вас, и вас тогда непременно сошлют.
- Экой негодяй какой! - произнес Вихров.
- Да, но меня так это напугало, что я все это время думала об вас.
Проговоря это, Юлия невольно покраснела.
- Все это вздор! - произнес Вихров. - Но что же, скажите, другие мои
знакомые поделывают?
- Ах, другие ваши знакомые! Однако я совсем было и забыла! - сказала
Юлия и, вынув из кармана небольшое письмецо, подала его Вихрову.
- От Катишь Прыхиной это к вам, - прибавила она.
- От Прыхиной? - сказал Вихров и начал читать. Письмо было не без
значения для него.
"Вы в несчастии, наш общий друг! - писала Катишь своим бойким почерком.
- И этого довольно, чтобы все мы протянули вам наши дружеские руки.
Мужайтесь и молитесь, и мы тоже молимся за вас, за исключением, впрочем,
одной известной вам особы, которая, когда ей сказали о постигшем вас
несчастии, со своей знакомой, я думаю, вам насмешливой улыбкой, объявила,
что она очень рада, что вас за ваши вольнодумные мысли и за разные ваши
приятельские компании наказывают! Какая же теперь ее-то компания, интересно
знать, какая ее компания? Цапкин да нынче еще новый господин, некто Хипин, -
эти господа могут нравиться только ей одной! Словом, Вихров, я теперь
навсегда разочаровалась в ней; не помню, говорила ли я вам, что мои
нравственные правила таковы: любить один раз женщине даже преступной любовью
можно, потому что она неопытна и ее могут обмануть. Когда известная особа
любила сначала Постена, полюбила потом вас... ну, я думала, что в том она
ошиблась и что вами ей не увлечься было трудно, но я все-таки всегда ей
говорила: "Клеопаша, это последняя любовь, к
Виссарион Захаревский, бывший тут же и немножко прислушавшись к этим
переговорам, обратился к сестре и Вихрову.
- Ну-с, извините, я должен вас оставить! - проговорил он. - Мне надо по
моим делам и некогда слушать ваши бездельные разговоры. Иларион, вероятно,
скоро приедет. Вихров, я надеюсь, что вы у меня сегодня обедаете и на целый
день?
Юлия при этом бросила почти умоляющий взгляд на Вихрова.
- Пожалуй! - проговорил тот протяжно.
Когда инженер ушел, молодые люди, оставшись вдвоем, заметно конфузились
друг друга. Герой мой и прежде еще замечал, что Юлия была благосклонна к
нему, но как и чем было ей отвечать на то - не ведал.
- Скажите, monsieur Вихров! - начала, наконец, Юлия с участием. - Вас
прислали сюда за сочинение ваше?
- Да, за сочинение, - отвечал он.
- И я, вообразите, никак и нигде не могла достать этой книжки журнала,
где оно было напечатано.
- Ее довольно трудно теперь иметь! - отвечал он, потупляясь: ему тяжело
было вести этот разговор.
- Но нас ведь сначала, - продолжала Юлия, - пока вы не написали к
Живину, страшно напугала ваша судьба: вы человека вашего в деревню прислали,
тот и рассказывал всем почти, что вы что-то такое в Петербурге про государя,
что ли, говорили, - что вас схватили вместе с ним, посадили в острог, -
потом, что вас с кандалами на ногах повезли в Сибирь и привезли потом к
губернатору, и что тот вас на поруки уже к себе взял.
- Это мой дуралей Иван отличается, - проговорил Вихров.
- И он ужасы рассказывал; что если, говорит, вы опять не возьмете его к
себе и не жените на какой-то девушке Груше, что ли, которая живет у вас, так
он что-то такое еще донесет на вас, и вас тогда непременно сошлют.
- Экой негодяй какой! - произнес Вихров.
- Да, но меня так это напугало, что я все это время думала об вас.
Проговоря это, Юлия невольно покраснела.
- Все это вздор! - произнес Вихров. - Но что же, скажите, другие мои
знакомые поделывают?
- Ах, другие ваши знакомые! Однако я совсем было и забыла! - сказала
Юлия и, вынув из кармана небольшое письмецо, подала его Вихрову.
- От Катишь Прыхиной это к вам, - прибавила она.
- От Прыхиной? - сказал Вихров и начал читать. Письмо было не без
значения для него.
"Вы в несчастии, наш общий друг! - писала Катишь своим бойким почерком.
- И этого довольно, чтобы все мы протянули вам наши дружеские руки.
Мужайтесь и молитесь, и мы тоже молимся за вас, за исключением, впрочем,
одной известной вам особы, которая, когда ей сказали о постигшем вас
несчастии, со своей знакомой, я думаю, вам насмешливой улыбкой, объявила,
что она очень рада, что вас за ваши вольнодумные мысли и за разные ваши
приятельские компании наказывают! Какая же теперь ее-то компания, интересно
знать, какая ее компания? Цапкин да нынче еще новый господин, некто Хипин, -
эти господа могут нравиться только ей одной! Словом, Вихров, я теперь
навсегда разочаровалась в ней; не помню, говорила ли я вам, что мои
нравственные правила таковы: любить один раз женщине даже преступной любовью
можно, потому что она неопытна и ее могут обмануть. Когда известная особа
любила сначала Постена, полюбила потом вас... ну, я думала, что в том она
ошиблась и что вами ей не увлечься было трудно, но я все-таки всегда ей
говорила: "Клеопаша, это последняя любовь, к