- Выхлопочем вам прощенье, выхлопочем, - ободрял его Абреев, хлопая
дружески по плечу.
Вихров встал и прошелся несколько раз по комнате.
- Вы не живали, полковник, в провинции и не знаете, что это такое, -
произнес он.
- Терпение, mon cher, терпение! - проговорил Абреев. - Когда мне в
тридцать почти лет пришлось сесть за указку, сначала было очень тяжело, но я
дал себе слово переломить себя и переломил... Однако allons diner*, - сказал
он, взглянув на часы.
______________
* идемте обедать (франц.).
В столовой Вихров увидел с черными глазами и с роскошными волосами жену
Абреева. Он довольно небрежно рекомендовал ей Вихрова.
- А у нас была княгиня Тавина, - начала хозяйка каким-то точно
размокшим языком.
- Ну, что же из этого? - спросил ее серьезно Абреев.
- Ничего, - протянула хозяйка.
Абреев при этом только потупился.
- Ужо я в оперу поеду, - продолжала тем же мятым языком хозяйка.
- Поезжай, - отвечал ей и на это сухо Абреев.
- А вот, кстати, я еще забыл вам сообщить, - отнесся он к Вихрову, - я
по вашему делу заезжал также и к Плавину, он тоже все это знает и хлопочет
за вас; потом я в клубе видел разные другие их власти и говорил им, чтобы
они, по крайней мере, место дали вам приличное, а то, пожалуй, писцом вас
каким-нибудь определят.
- Мне это решительно все равно, - сказал с грустью Вихров.
Ему всего мучительнее была мысль, что он должен будет расстаться с
Мари, и когда потом с ней увидится, он и того даже не знал.
С печальными и тяжелыми мыслями вышел он от Абреевых и не в состоянии
даже был ехать к Эйсмондам. Он хотел вечер лучше просидеть у себя в номере,
чтобы пособраться несколько с своими мыслями и чувствами; но только что он
поприлег на свою постель, как раздались тяжелые шаги, и вошел к нему курьер
и подал щегольской из веленевой бумаги конверт, в который вложена была, тоже
на веленевой бумаге и щегольским почерком написанная, записка: "Всеволод
Никандрыч Плавин, свидетельствуя свое почтение Павлу Михайловичу Вихрову,
просит пожаловать к нему в одиннадцать часов утра для объяснения по делам
службы". - "Этакий отвратительный формалист", - подумал про себя Вихров.
В одиннадцать часов на другой день он пошел к Плавину. Тот принял его
на этот раз гораздо суше и даже несколько строго.
- Господин министр, - начал он, сам стоя и не сажая Вихрова, - поручил
мне вам передать: в какую губернию вы желаете быть отправлены и определены
на службу?
И Плавин назвал Вихрову три губернии.
Герой мой решительно недоумевал и при этом вспомнил только, что в одной
из сказанных ему губерний служат братья Захаревские; а потому он и выбрал
ее, чтоб иметь хоть кого-нибудь знакомых.
- Потрудитесь вписать эту губернию, - сказал Плавин сидевшему тут же у
стола молодому человеку.
Тот написал что-то такое на какой-то бумаге.
- В какую же должность меня там определят? - спросил Вихров.
- Вас назначают чиновником особых поручений к губернатору, без
жалованья, так как есть в виду, что вы имеете свое состояние.
- А кто там губернатор в этой губернии, которую я выбрал? - спросил
Вихров.
- Не помню, - произнес протяжно Плавин и вслед за тем позвонил. В
кабинет вошел солдат.
- Попроси ко мне Дормидонта Ивановича, - сказал он.
Солдат ушел, и вслед за тем явился Дормидонт Ивано