объяснил ей капитан.
Вихров хотел было возразить ему, но Мари толкнула его ногой и даже
шепнула ему:
- Оставь этого господина!
- Что же он, шпион? - спросил ее в свою очередь Вихров.
- Хуже того, фанатик! - сказала Мари.
Капитан между тем обратился к старикам, считая как бы унизительным для
себя разговаривать долее с Вихровым, которому тоже очень уж сделалось тяжело
оставаться в подобном обществе. Он взялся за шляпу и начал прощаться с Мари.
Та, кажется, поняла его и не удерживала.
- Христос с тобой! - сказала она ему ласковым голосом. - Завтра еще
заедешь?
- Непременно заеду, - отвечал Вихров и, раскланявшись с прочими, ушел.
Подходя к своей гостинице, он еще издали заметил какую-то весьма
подозрительной наружности, стоящую около подъезда, тележку парой, а потом,
когда он вошел в свой номер, то увидал там стоящего жандарма с сумкой через
плечо. Сомненья его сейчас же все разрешились.
- Ты за мной? - спросил он солдата.
- За вами, ваше высокоблагородие.
- А мне нельзя еще пробыть здесь, проститься кое с кем?
- Никак нельзя того, ваше благородие, - отвечал солдат.
Вихров велел Ивану своему укладывать свои вещи и объявил ему, что они
сейчас же поедут.
Иван, как только еще увидел солдата, так уж обмер, а теперь, когда
барин сказал ему, что солдат этот повезет их куда-то, то у него зубы даже
застучали от страха.
- Дядинька, ты куда нас повезешь?.. В Сибирь, что ли? - спрашивал он
почти плачущим и прерывающимся голосом солдата.
- Нет, не в Сибирь, - отвечал тот, ухмыляясь.
Вихров между тем написал коротенькую записку к Мари и объявил ей, что
заехать ему к ним нельзя, потому что его везут с жандармом.
Часа в два ночи они выехали. Ванька продолжал дрожать в повозке. Он все
не мог понять, за что это барина его наказывали.
"Украл, что ли, он что?!" - размышлял он в глупой голове своей.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
I
ПИСЬМО ВИХРОВА К МАРИ
"Пишу к вам почти дневник свой. Жандарм меня прямо подвез к
губернаторскому дому и сдал сидевшему в приемной адъютанту под расписку; тот
сейчас же донес обо мне губернатору, и меня ввели к нему в кабинет. Здесь я
увидел стоящего на ногах довольно высокого генерала в очках и с
подстриженными усами. Я всегда терпеть не мог подстриженных усов, и
почему-то мне кажется, что это делают только люди весьма злые и
необразованные.
Генерал осмотрел меня с ног до головы.
- Где вы учились? - спросил он.
- В университете московском.
- Имеете состояние?
- Имею.
- Что именно?
- Триста с лишком душ!
При этом, как мне показалось, лицо губернатора приняло несколько более
благоприятное для меня выражение.
- Мне предписано определить вас к себе в чиновники особых поручений без
жалованья.
Я на это ничего ему не сказал.
- Можете идти отдыхать! Надеюсь, что вы не подадите мне повода
ссориться с вами!.. - прибавил он, когда я совсем уходил.
Тележка моя стояла уже без жандарма. Я сел в нее и велел себя везти в
какую-нибудь гостиницу. Иван мой был ни жив ни мертв. Он все воображал, что
нас обоих с ним в тюрьму посадят. В гостинице на меня тотчас, как я
разделся, напала страшнейшая скука. Видневшаяся мне в окно часть горо