ми: дают за что-то кресты и чины.
- А потому, что ты эгоист; мы с тобой были в страшное время в Париже,
когда тушили революцию, и там не было такого террора.
- Ах, сделай милость, не было! - воскликнул генерал. - Как этих
негодяев-блузников Каваньяк{153} расстреливал, так только животы у них
летели по сторонам...
- А вот он за это и не усидит!
- Посмотрим! - говорил генерал.
- Не усидит! - повторяла Мари и, чтобы не сердить себя больше, уходила
в свою комнату.
Вихров ехал к Абрееву с весьма тяжелым и неприятным чувством. "Как-то
примет меня этот барчонок?" - думал он.
Дом блестящего полковника Абреева находился на Литейной; он взял его за
женой, урожденной княжной Тумалахановой. Дом прежде имел какое то старинное
и азиатское убранство; полковник все это выкинул и убрал дом по-европейски.
Жена у него, говорят, была недальняя, но красавица. Эту прекрасную партию
отыскала для сына еще Александра Григорьевна и вскоре затем умерла. Абреев
за женой, говорят, получил миллион состояния.
Войдя в парадные сени, Вихров велел отдать визитную карточку о себе.
Лакей, понесший ее, почти сейчас же возвратился и просил Вихрова вверх.
Хозяин был в кабинете и стоял у своего письменного стола в щегольском
расстегнутом мундирном сюртуке, в серо-синих с красными лампасами брюках и в
белом жилете. Белый серебряный аксельбант красиво болтался у него на груди.
- Очень рад вас видеть, monsieur Вихров, - говорил он любезно, встречая
Павла, - давно ли вы в Петербурге?
- Сегодня только приехал.
- Ну, благодарю, что посетили меня, - и он еще раз пожал у Павла руку.
- Prenez place, je vous prie. Fumez vous le cigare?*
______________
* Садитесь, прошу вас. Вы курите сигару? (франц.).
- Non, merci,* - отвечал Вихров; ему всего скорее хотелось добраться до
дела. - Я приехал с просьбой к вам, полковник, - начал он, не откладывая
времени.
______________
* Нет, благодарю (франц.).
- К вашим услугам, - отвечал Абреев.
- Я жил в деревне и написал там два рассказа, из которых один был
недавно напечатан, а другой представлен в цензуру, но оба их, говорят,
теперь захватили и за мной послали фельдъегеря, чтобы арестовать меня и
привезти сюда, в Петербург.
- Фельдъегеря? - переспросил его Абреев.
- Говорят.
- Вы не знакомы с кем-нибудь из компании Петрашевского?
- Ни с кем!
Абреев встал и прошелся несколько раз по комнате; его красивое лицо
приняло какое-то недовольное и грустное выражение.
- Все мое преступление состоит в том, - продолжал Вихров, - что я в
одном моем романе отстаивал бедных наших женщин, а в другом - бедных наших
мужиков.
- А! - произнес многозначительно полковник. - Ну, этого, впрочем,
совершенно достаточно, чтобы подпасть обвинению, - время теперь щекотливое,
- прибавил он, а сам встал и притворил дверь из кабинета. - Эти господа, -
продолжал он, садясь около Вихрова и говоря почти шепотом, - господа эти,
наши старички, то делают, что уму невообразимо, уму невообразимо! - повторил
он, ударив себя по коленке.
Вихрову приятно и отрадно было слышать это от него.
- Я вот к вам поэтому, полковник, и приехал: не можете ли вы узнать, за
что я, собственно, обвинен и что, наконец, со мной хотят делать?
- С великою готовностью! - подхватил Абреев. - Сегодня же узнаю и
уведомлю вас.
- А потому, что ты эгоист; мы с тобой были в страшное время в Париже,
когда тушили революцию, и там не было такого террора.
- Ах, сделай милость, не было! - воскликнул генерал. - Как этих
негодяев-блузников Каваньяк{153} расстреливал, так только животы у них
летели по сторонам...
- А вот он за это и не усидит!
- Посмотрим! - говорил генерал.
- Не усидит! - повторяла Мари и, чтобы не сердить себя больше, уходила
в свою комнату.
Вихров ехал к Абрееву с весьма тяжелым и неприятным чувством. "Как-то
примет меня этот барчонок?" - думал он.
Дом блестящего полковника Абреева находился на Литейной; он взял его за
женой, урожденной княжной Тумалахановой. Дом прежде имел какое то старинное
и азиатское убранство; полковник все это выкинул и убрал дом по-европейски.
Жена у него, говорят, была недальняя, но красавица. Эту прекрасную партию
отыскала для сына еще Александра Григорьевна и вскоре затем умерла. Абреев
за женой, говорят, получил миллион состояния.
Войдя в парадные сени, Вихров велел отдать визитную карточку о себе.
Лакей, понесший ее, почти сейчас же возвратился и просил Вихрова вверх.
Хозяин был в кабинете и стоял у своего письменного стола в щегольском
расстегнутом мундирном сюртуке, в серо-синих с красными лампасами брюках и в
белом жилете. Белый серебряный аксельбант красиво болтался у него на груди.
- Очень рад вас видеть, monsieur Вихров, - говорил он любезно, встречая
Павла, - давно ли вы в Петербурге?
- Сегодня только приехал.
- Ну, благодарю, что посетили меня, - и он еще раз пожал у Павла руку.
- Prenez place, je vous prie. Fumez vous le cigare?*
______________
* Садитесь, прошу вас. Вы курите сигару? (франц.).
- Non, merci,* - отвечал Вихров; ему всего скорее хотелось добраться до
дела. - Я приехал с просьбой к вам, полковник, - начал он, не откладывая
времени.
______________
* Нет, благодарю (франц.).
- К вашим услугам, - отвечал Абреев.
- Я жил в деревне и написал там два рассказа, из которых один был
недавно напечатан, а другой представлен в цензуру, но оба их, говорят,
теперь захватили и за мной послали фельдъегеря, чтобы арестовать меня и
привезти сюда, в Петербург.
- Фельдъегеря? - переспросил его Абреев.
- Говорят.
- Вы не знакомы с кем-нибудь из компании Петрашевского?
- Ни с кем!
Абреев встал и прошелся несколько раз по комнате; его красивое лицо
приняло какое-то недовольное и грустное выражение.
- Все мое преступление состоит в том, - продолжал Вихров, - что я в
одном моем романе отстаивал бедных наших женщин, а в другом - бедных наших
мужиков.
- А! - произнес многозначительно полковник. - Ну, этого, впрочем,
совершенно достаточно, чтобы подпасть обвинению, - время теперь щекотливое,
- прибавил он, а сам встал и притворил дверь из кабинета. - Эти господа, -
продолжал он, садясь около Вихрова и говоря почти шепотом, - господа эти,
наши старички, то делают, что уму невообразимо, уму невообразимо! - повторил
он, ударив себя по коленке.
Вихрову приятно и отрадно было слышать это от него.
- Я вот к вам поэтому, полковник, и приехал: не можете ли вы узнать, за
что я, собственно, обвинен и что, наконец, со мной хотят делать?
- С великою готовностью! - подхватил Абреев. - Сегодня же узнаю и
уведомлю вас.