-то дела мне и не дают делать! Чиновником я не родился, ученым не
успел сделаться, и, прежде, когда я не знал еще, что у меня есть дарование -
ну и черт со мной! - прожил бы как-нибудь век; но теперь я знаю, что я
хранитель и носитель этого священного огня, - и этого сознания никто и
ничто, сам бог даже во мне не уничтожит.
- Да ты и будешь писателем, - утешал его Живин.
- Но если же нет, если нет?! - восклицал Вихров со скрежетом зубов. -
Так ведь я убью себя, потому что жить как свинья, только есть и спать, я не
могу...
- Да кто же может, кто? - толковал ему Живин. - Все мы и пьем оттого,
что нам дела настоящего, хорошего не дают делать, - едем, черт возьми, коли
ты желаешь того.
- Едем! - повторил за ним мрачно и Вихров.
Они сначала проехали одну улицу, другую, потом взобрались на какую-то
гору. Вихров видел, что проехали мимо какой-то церкви, спустились потом по
косогору в овраг и остановились перед лачугой. Живин хоть был и не в
нормальном состоянии, но шел, однако, привычным шагом. Вихров чувствовал
только, что его ноги ступали по каким-то доскам, потом его кто-то стукнул
дверью в грудь, - потом они несколько времени были в совершенном мраке.
- Дарья! Дарья! - раздавался голос Живина; на этот зов в соседней
комнате шаркнули спичкой и замелькал огонек.
- Скорей, Дарья! - повторил между тем Живин.
Наконец показалась заспанная, с всклоченной головой, с едва накинутым
на плечи ситцевым платьишком, Дарья.
- Погоди, постой, - произнес Живин и, взяв ее за плечи, отвел несколько
в сторону и пошептал ей что-то.
- Ну, садись! - проговорил он Вихрову.
Они сели оба. У Вихрова смутно мерцали перед глазами: какая-то
серенькая комната, дама на картине, нюхающая цветок, огромное яйцо,
привязанное на ленте под лампадой... Прежняя женщина в это время принесла
две свечи и поставила их на столик; вскоре за ней вошла еще другая женщина,
как видно, несколько поопрятнее одетая; она вошла и села невдалеке от Павла.
Он осмотрел ее тусклыми глазами... Она ему никакой не показалась.
- Что, нравится? - спросил его Живин, подойдя к нему.
- Чем хуже, тем лучше! - отвечал Вихров по-французски.
- Какой человек это, Матреша, какой человек, кабы ты только знала, -
говорил потом Живин, показывая девушке на Павла.
- Что же, нам оченно приятно, - отвечала та, глупо потупляя свои серые
глаза.
XVIII
ТОТСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Герой мой был не таков, чтобы долго мог вести подобную жизнь... В один
день все это ему опротивело и омерзело до последней степени.
"Баста, будет!" - сказал он сам себе и то же самое сообщил и Живину,
приехавшему, по обыкновению, к нему после присутствия.
- Именно будет! - подхватил тот с радостью. Ему тоже уж становилось
невмоготу, особенно когда Вихров, раскутившись, начнет помахивать с ним туда
и сюда.
- Натура-то, братец, у тебя какая-то неудержимая; расходишься, так
всего тебе давай! - говорил он по этому поводу.
- Что ж мы, однако, будем делать? - говорил Вихров. - Мне все-таки
скучно, поедем куда-нибудь, - хоть на богомолье, что ли?
- Не поедем, а пойдем лучше пешком в Тотский монастырь: всего десять
верст, дорога идет все рощей, виды великолепные, - говорил Живин.
- Хорошо! - согласился Вихров.
- Ну, так ты завтрашни
успел сделаться, и, прежде, когда я не знал еще, что у меня есть дарование -
ну и черт со мной! - прожил бы как-нибудь век; но теперь я знаю, что я
хранитель и носитель этого священного огня, - и этого сознания никто и
ничто, сам бог даже во мне не уничтожит.
- Да ты и будешь писателем, - утешал его Живин.
- Но если же нет, если нет?! - восклицал Вихров со скрежетом зубов. -
Так ведь я убью себя, потому что жить как свинья, только есть и спать, я не
могу...
- Да кто же может, кто? - толковал ему Живин. - Все мы и пьем оттого,
что нам дела настоящего, хорошего не дают делать, - едем, черт возьми, коли
ты желаешь того.
- Едем! - повторил за ним мрачно и Вихров.
Они сначала проехали одну улицу, другую, потом взобрались на какую-то
гору. Вихров видел, что проехали мимо какой-то церкви, спустились потом по
косогору в овраг и остановились перед лачугой. Живин хоть был и не в
нормальном состоянии, но шел, однако, привычным шагом. Вихров чувствовал
только, что его ноги ступали по каким-то доскам, потом его кто-то стукнул
дверью в грудь, - потом они несколько времени были в совершенном мраке.
- Дарья! Дарья! - раздавался голос Живина; на этот зов в соседней
комнате шаркнули спичкой и замелькал огонек.
- Скорей, Дарья! - повторил между тем Живин.
Наконец показалась заспанная, с всклоченной головой, с едва накинутым
на плечи ситцевым платьишком, Дарья.
- Погоди, постой, - произнес Живин и, взяв ее за плечи, отвел несколько
в сторону и пошептал ей что-то.
- Ну, садись! - проговорил он Вихрову.
Они сели оба. У Вихрова смутно мерцали перед глазами: какая-то
серенькая комната, дама на картине, нюхающая цветок, огромное яйцо,
привязанное на ленте под лампадой... Прежняя женщина в это время принесла
две свечи и поставила их на столик; вскоре за ней вошла еще другая женщина,
как видно, несколько поопрятнее одетая; она вошла и села невдалеке от Павла.
Он осмотрел ее тусклыми глазами... Она ему никакой не показалась.
- Что, нравится? - спросил его Живин, подойдя к нему.
- Чем хуже, тем лучше! - отвечал Вихров по-французски.
- Какой человек это, Матреша, какой человек, кабы ты только знала, -
говорил потом Живин, показывая девушке на Павла.
- Что же, нам оченно приятно, - отвечала та, глупо потупляя свои серые
глаза.
XVIII
ТОТСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Герой мой был не таков, чтобы долго мог вести подобную жизнь... В один
день все это ему опротивело и омерзело до последней степени.
"Баста, будет!" - сказал он сам себе и то же самое сообщил и Живину,
приехавшему, по обыкновению, к нему после присутствия.
- Именно будет! - подхватил тот с радостью. Ему тоже уж становилось
невмоготу, особенно когда Вихров, раскутившись, начнет помахивать с ним туда
и сюда.
- Натура-то, братец, у тебя какая-то неудержимая; расходишься, так
всего тебе давай! - говорил он по этому поводу.
- Что ж мы, однако, будем делать? - говорил Вихров. - Мне все-таки
скучно, поедем куда-нибудь, - хоть на богомолье, что ли?
- Не поедем, а пойдем лучше пешком в Тотский монастырь: всего десять
верст, дорога идет все рощей, виды великолепные, - говорил Живин.
- Хорошо! - согласился Вихров.
- Ну, так ты завтрашни