анным голосом.
Затем доктор опять сел, попросил у генерала сигару себе, закурил ее и,
видимо, хотел поболтать кое о чем.
- Ну, как же, ваше превосходительство, вы проводили время за границей?
- спросил он.
- Да как проводить-то? Все вот с больной супругой и провозился!
- Будто уж все и с больной супругой, будто уж? - спросил доктор
плутовато.
- Все больше с ней, все! - отвечал генерал не совсем решительным
голосом.
- И не пошалили ни разу и нигде? - спросил доктор уже почти на ухо
генерала.
- Да что ж? - отвечал тот, ухмыляясь и разводя руками. - Только и
всего, что в Париже и Амстердаме!..
- Что ж, по вашим летам совершенно достаточно и этого, - подхватил
доктор совершенно серьезнейшим тоном.
- Конечно! - согласился и генерал. - Только каких же и красоточек
выискал - прелесть! - произнес генерал, пожимая плечами и с глазами, уже
покрывшимися светлой влагой.
- И здесь ныне стало чудо что такое, - проговорил доктор.
- Ну, все, я думаю, не то!
- Лучше даже, говорят, лучше! - произнес доктор.
- Дай-то бог! - произнес генерал, как-то самодовольно поднимая усы
вверх.
Доктор между тем докурил сигару и сейчас же встал.
- Мне, однако, пора! Шляпу я, кажется, у вашей супруги оставил! -
проговорил он и проворно ушел.
Мари едва успела отойти от двери и сесть на свое место. Лицо ее было
по-прежнему взволнованно, но не столь печально, и даже у ней на губах
появилась как бы несколько лукавая улыбка, которою она как бы говорила самой
себе: "Ну, доктор!"
Тот вошел к ней в номер с самым веселым лицом.
- А ваш старичок такой же милый, как и был! - говорил он.
- Да, - произнесла Мари.
- Ну-с, так прикажете иногда заезжать к вам? - продолжал доктор.
- Ах, непременно и, пожалуйста, почаще! - воскликнула Мари, как бы
спохватившись. - Вот вы говорили, что я с ума могу сойти, я и теперь
какая-то совершенно растерянная и решительно не сумела, что бы вам выбрать
за границей для подарка; позвольте вас просить, чтобы вы сами сделали его
себе! - заключила она и тотчас же с поспешностью подошла, вынула из стола
пачку ассигнаций и подала ее доктору: в пачке была тысяча рублей, что Ришар
своей опытной рукой сейчас, кажется, и ощутил по осязанию.
- Ну, зачем же, что за вздор! - говорил он, покраснев даже немного в
лице и в то же время проворно и как бы с полною внимательностью кладя себе в
задний карман деньги.
- Все люди-с, - заговорил он, как бы пустясь в некоторого рода
рассуждения, - имеют в жизни свое назначение! Я в молодости был посылаем в
ваши степи калмыцкие. Там у калмыков простой народ, чернь, имеет
предназначение в жизни только размножаться, а высшие классы их, нойены,
напротив, развивать мысль, порядок в обществе...
Мари слушала доктора и делала вид, что как будто бы совершенно не
понимала его; тот же, как видно, убедившись, что он все сказал, что ему
следовало, раскланялся, наконец, и ушел.
В коридоре он, впрочем, встретился с генералом, шедшим к жене, и еще
раз пошутил ему:
- А у нас есть не хуже ваших амстердамских.
- Не хуже? - спросил, улыбаясь всем ртом от удовольствия, генерал.
- Не хуже-с! - повторил доктор.
Мари, как видно, был не очень приятен приход мужа.
- Что ж ты не идешь прогуляться? - почти сердито спросила
Затем доктор опять сел, попросил у генерала сигару себе, закурил ее и,
видимо, хотел поболтать кое о чем.
- Ну, как же, ваше превосходительство, вы проводили время за границей?
- спросил он.
- Да как проводить-то? Все вот с больной супругой и провозился!
- Будто уж все и с больной супругой, будто уж? - спросил доктор
плутовато.
- Все больше с ней, все! - отвечал генерал не совсем решительным
голосом.
- И не пошалили ни разу и нигде? - спросил доктор уже почти на ухо
генерала.
- Да что ж? - отвечал тот, ухмыляясь и разводя руками. - Только и
всего, что в Париже и Амстердаме!..
- Что ж, по вашим летам совершенно достаточно и этого, - подхватил
доктор совершенно серьезнейшим тоном.
- Конечно! - согласился и генерал. - Только каких же и красоточек
выискал - прелесть! - произнес генерал, пожимая плечами и с глазами, уже
покрывшимися светлой влагой.
- И здесь ныне стало чудо что такое, - проговорил доктор.
- Ну, все, я думаю, не то!
- Лучше даже, говорят, лучше! - произнес доктор.
- Дай-то бог! - произнес генерал, как-то самодовольно поднимая усы
вверх.
Доктор между тем докурил сигару и сейчас же встал.
- Мне, однако, пора! Шляпу я, кажется, у вашей супруги оставил! -
проговорил он и проворно ушел.
Мари едва успела отойти от двери и сесть на свое место. Лицо ее было
по-прежнему взволнованно, но не столь печально, и даже у ней на губах
появилась как бы несколько лукавая улыбка, которою она как бы говорила самой
себе: "Ну, доктор!"
Тот вошел к ней в номер с самым веселым лицом.
- А ваш старичок такой же милый, как и был! - говорил он.
- Да, - произнесла Мари.
- Ну-с, так прикажете иногда заезжать к вам? - продолжал доктор.
- Ах, непременно и, пожалуйста, почаще! - воскликнула Мари, как бы
спохватившись. - Вот вы говорили, что я с ума могу сойти, я и теперь
какая-то совершенно растерянная и решительно не сумела, что бы вам выбрать
за границей для подарка; позвольте вас просить, чтобы вы сами сделали его
себе! - заключила она и тотчас же с поспешностью подошла, вынула из стола
пачку ассигнаций и подала ее доктору: в пачке была тысяча рублей, что Ришар
своей опытной рукой сейчас, кажется, и ощутил по осязанию.
- Ну, зачем же, что за вздор! - говорил он, покраснев даже немного в
лице и в то же время проворно и как бы с полною внимательностью кладя себе в
задний карман деньги.
- Все люди-с, - заговорил он, как бы пустясь в некоторого рода
рассуждения, - имеют в жизни свое назначение! Я в молодости был посылаем в
ваши степи калмыцкие. Там у калмыков простой народ, чернь, имеет
предназначение в жизни только размножаться, а высшие классы их, нойены,
напротив, развивать мысль, порядок в обществе...
Мари слушала доктора и делала вид, что как будто бы совершенно не
понимала его; тот же, как видно, убедившись, что он все сказал, что ему
следовало, раскланялся, наконец, и ушел.
В коридоре он, впрочем, встретился с генералом, шедшим к жене, и еще
раз пошутил ему:
- А у нас есть не хуже ваших амстердамских.
- Не хуже? - спросил, улыбаясь всем ртом от удовольствия, генерал.
- Не хуже-с! - повторил доктор.
Мари, как видно, был не очень приятен приход мужа.
- Что ж ты не идешь прогуляться? - почти сердито спросила