ари за руку, долго
держал ее в своей руке. - Пульс очень неровный, очень! Нервы ваши совершенно
разбиты! - произнес он.
- У кого ж нынче нервы не разбиты, у всех, я думаю, они разбиты, -
сказала ему Мари.
- Ну! Все не в такой степени! - возразил ей доктор. - Но как же,
однако, вы намерены здесь хоть сколько-нибудь пользоваться от этого?
- Очень бы не желала, - возразила с грустной усмешкой Мари, - разве уж
когда совсем нехорошо сделается!
- Нехорошо-то очень, пожалуй, и не сделается! - возразил ей почти со
вздохом доктор. - Но тут вот какая беда может быть: если вы останетесь в
настоящем положении, то эти нервные припадки, конечно, по временам будут
смягчаться, ожесточаться, но все-таки ничего, - люди от этого не умирают; но
сохрани же вас бог, если вам будет угрожать необходимость сделаться матерью,
то я тогда не отвечаю ни за что.
Мари вся покраснела в лице и слушала доктора молча.
- Болезнь ваша, - продолжал тот, откидываясь на задок кресел и
протягивая при этом руки и ноги, - есть не что иное, как в высшей степени
развитая истерика, но если на ваш организм возложена будет еще раз
обязанность дать жизнь новому существу, то это так, пожалуй, отзовется на
вашу и без того уже пораженную нервную систему, что вы можете помешаться.
- Ну что ж, помешаюсь: помешанные, может быть, еще счастливее нас,
умных, живут, - проговорила, наконец, она.
- То-то и есть, что еще может быть, и я опять вам повторяю, что
серьезно этого опасаюсь, очень серьезно!
Мари молчала и, видимо, старалась сохранить совершенно спокойную позу,
но лицо ее продолжало гореть, и в плечах она как-то вздрагивала.
Все это не свернулось, разумеется, с глазу Ришара.
- А супруг ваш, надеюсь, дома? - спросил он совершенно уже беспечным
тоном.
- Дома, - отвечала Мари.
- Пойти к нему побеседовать!.. Он в соседней комнате?
- Да.
Доктор ушел.
Мари некоторое время оставалась в прежнем положении, но как только
раздались голоса в номере ее мужа, то она, как бы под влиянием непреодолимой
ею силы, проворно встала с своего кресла, подошла к двери, ведущей в ту
комнату, и приложила ухо к замочной скважине.
Доктор и генерал прежде всего очень дружелюбно между собой
поздоровались и потом уселись друг против друга.
- Так вот как-с! - начал доктор первый.
- Да-с, да! - отвечал ему генерал.
- А супруге вашей не лучше, далеко не лучше, - продолжал Ришар.
- Хуже-с, хуже! - подхватил на это генерал. - Воды эти разные только
перемутили ее! Даже на характер ее как-то очень дурно подействовали, ужасно
как стала раздражительна!
- Что ж мудреного! - подхватил доктор. - Главное дело тут, впрочем, не
в том! - продолжал он, вставая с своего места и начиная самым развязным
образом ходить по комнате. - Я вот ей самой сейчас говорил, что ей надобно,
как это ни печально обыкновенно для супругов бывает, надобно отказаться во
всю жизнь иметь детей!
- Отчего же? - спросил генерал больше с любопытством, чем с удивлением.
- А оттого, что она не вынесет этого и может помешаться, - сказал
доктор.
- Господи боже мой! - воскликнул генерал уже с испугом.
- Это, кажется, последствия ее первых родин, - присовокупил доктор уже
глубокомысленным тоном.
- Может быть, очень может быть! - подхватил генерал тем же несколько
перепуг
держал ее в своей руке. - Пульс очень неровный, очень! Нервы ваши совершенно
разбиты! - произнес он.
- У кого ж нынче нервы не разбиты, у всех, я думаю, они разбиты, -
сказала ему Мари.
- Ну! Все не в такой степени! - возразил ей доктор. - Но как же,
однако, вы намерены здесь хоть сколько-нибудь пользоваться от этого?
- Очень бы не желала, - возразила с грустной усмешкой Мари, - разве уж
когда совсем нехорошо сделается!
- Нехорошо-то очень, пожалуй, и не сделается! - возразил ей почти со
вздохом доктор. - Но тут вот какая беда может быть: если вы останетесь в
настоящем положении, то эти нервные припадки, конечно, по временам будут
смягчаться, ожесточаться, но все-таки ничего, - люди от этого не умирают; но
сохрани же вас бог, если вам будет угрожать необходимость сделаться матерью,
то я тогда не отвечаю ни за что.
Мари вся покраснела в лице и слушала доктора молча.
- Болезнь ваша, - продолжал тот, откидываясь на задок кресел и
протягивая при этом руки и ноги, - есть не что иное, как в высшей степени
развитая истерика, но если на ваш организм возложена будет еще раз
обязанность дать жизнь новому существу, то это так, пожалуй, отзовется на
вашу и без того уже пораженную нервную систему, что вы можете помешаться.
- Ну что ж, помешаюсь: помешанные, может быть, еще счастливее нас,
умных, живут, - проговорила, наконец, она.
- То-то и есть, что еще может быть, и я опять вам повторяю, что
серьезно этого опасаюсь, очень серьезно!
Мари молчала и, видимо, старалась сохранить совершенно спокойную позу,
но лицо ее продолжало гореть, и в плечах она как-то вздрагивала.
Все это не свернулось, разумеется, с глазу Ришара.
- А супруг ваш, надеюсь, дома? - спросил он совершенно уже беспечным
тоном.
- Дома, - отвечала Мари.
- Пойти к нему побеседовать!.. Он в соседней комнате?
- Да.
Доктор ушел.
Мари некоторое время оставалась в прежнем положении, но как только
раздались голоса в номере ее мужа, то она, как бы под влиянием непреодолимой
ею силы, проворно встала с своего кресла, подошла к двери, ведущей в ту
комнату, и приложила ухо к замочной скважине.
Доктор и генерал прежде всего очень дружелюбно между собой
поздоровались и потом уселись друг против друга.
- Так вот как-с! - начал доктор первый.
- Да-с, да! - отвечал ему генерал.
- А супруге вашей не лучше, далеко не лучше, - продолжал Ришар.
- Хуже-с, хуже! - подхватил на это генерал. - Воды эти разные только
перемутили ее! Даже на характер ее как-то очень дурно подействовали, ужасно
как стала раздражительна!
- Что ж мудреного! - подхватил доктор. - Главное дело тут, впрочем, не
в том! - продолжал он, вставая с своего места и начиная самым развязным
образом ходить по комнате. - Я вот ей самой сейчас говорил, что ей надобно,
как это ни печально обыкновенно для супругов бывает, надобно отказаться во
всю жизнь иметь детей!
- Отчего же? - спросил генерал больше с любопытством, чем с удивлением.
- А оттого, что она не вынесет этого и может помешаться, - сказал
доктор.
- Господи боже мой! - воскликнул генерал уже с испугом.
- Это, кажется, последствия ее первых родин, - присовокупил доктор уже
глубокомысленным тоном.
- Может быть, очень может быть! - подхватил генерал тем же несколько
перепуг