меня.
Вихров на это усмехнулся только и вместо ухода сел около Клеопатры
Петровны.
- Нет-с, не уйду я от вас, - начал он, - и потому именно, что знаю вас
лучше, чем вы знаете самое себя: вам тяжелее будет, чем мне, если мы
расстанемся с вами навсегда.
- Не слишком ли самонадеянно это сказано? - перебила его опять
насмешливо Фатеева.
- Нет, не самонадеянно, потому что у меня много еще в жизни впереди
занятий и развлечений, а что такое в вашей перспективе жизни осталось, я не
знаю!
- Что же я, по-вашему, такая старуха и такая безобразная, что не могу
обратить на себя ничьего внимания?
- Вовсе не потому; напротив, вы молоды и красивы, но я вас настолько
уважаю, что убежден в том, что вы ничьего внимания, кроме моего, не хотите и
не желаете видеть!
- Да, это было так, когда я думала, что вы любите меня, а теперь не
то...
- Я и теперь вас люблю.
- Какая любовь пылкая, в самом деле!
- Пылкая настолько, насколько вообще я способен любить женщину.
Клеопатра Петровна прислушалась к этим его последним словам.
- Я не верю вам, чтобы вы никакой другой женщины, кроме меня, теперь не
любили, - проговорила она.
- Уверяю вас, что не люблю!
- Поклянитесь мне в том!
- Клянусь!
- И вам, значит, лишиться меня все-таки тяжело будет?
- Очень!
Лицо Клеопатры Петровны заметно просветлело.
- И, чтобы доказать ваши слова, не извольте сегодня уезжать на бал; я
вас не пущу.
Вихров послушался ее и не поехал в собрание. Клеопатра Петровна на
другой день рано утром ехала из города в свою усадьбу; по ее молодому лбу
проходили морщины: кажется, она придумывала какой-то новый и довольно смелый
шаг!
XII
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ТОЛКОВАТЕЛИ О ЛИТЕРАТУРЕ
Нечаянный и быстрый отъезд Вихрова из собрания остался далеко не
незамеченным, и больше всех он поразил и почти испугал добродушного Кергеля,
который нарочно сбегал в переднюю, чтобы узнать, кто именно приходил за
Вихровым, и когда ему сказали, что - m-lle Прыхина, он впал в крайнее
недоумение. "Неужели же у него с этой госпожой что-нибудь было?" - подумал
он, хотя господин Кергель, как увидим мы это впоследствии, вовсе не должен
был бы удивляться тому!.. Не ограничиваясь расспросами в передней, он обегал
вниз и узнал от кучеров, куда именно поехал Вихров; те сказали ему, что на
постоялый двор, он съездил на другой день и на постоялый двор, где ему
подтвердили, что воздвиженский барин действительно приезжал и всю ночь почти
сидел у г-жи Фатеевой, которая у них останавливалась. Сомнения теперь не
оставалось никакого. Кергель о всех этих подробностях, и не столько из
злоязычия, сколько из любви и внимания к новому приятелю, стал рассказывать
всему городу, а в том числе и Живину, но тот на него прикрикнул за это.
- Твое пуще дело; лучше бы молчал.
- Да я, кроме тебя, никому и не говорил, - солгал Кергель.
- Не говорил уж, я думаю, - возразил Живин, зная хорошо болтливость
приятеля.
Слухи эти дошли, разумеется, и до Юленьки Захаревской; она при этом
сделала только грустно-насмешливую улыбку. Но кто больше всех в этом случае
ее рассердил - так это Катишь Прыхина: какую та во всей этой истории играла
роль, на языке порядочной женщины и ответа не было. Юлия хотя была и
совершенно чистая девуш
Вихров на это усмехнулся только и вместо ухода сел около Клеопатры
Петровны.
- Нет-с, не уйду я от вас, - начал он, - и потому именно, что знаю вас
лучше, чем вы знаете самое себя: вам тяжелее будет, чем мне, если мы
расстанемся с вами навсегда.
- Не слишком ли самонадеянно это сказано? - перебила его опять
насмешливо Фатеева.
- Нет, не самонадеянно, потому что у меня много еще в жизни впереди
занятий и развлечений, а что такое в вашей перспективе жизни осталось, я не
знаю!
- Что же я, по-вашему, такая старуха и такая безобразная, что не могу
обратить на себя ничьего внимания?
- Вовсе не потому; напротив, вы молоды и красивы, но я вас настолько
уважаю, что убежден в том, что вы ничьего внимания, кроме моего, не хотите и
не желаете видеть!
- Да, это было так, когда я думала, что вы любите меня, а теперь не
то...
- Я и теперь вас люблю.
- Какая любовь пылкая, в самом деле!
- Пылкая настолько, насколько вообще я способен любить женщину.
Клеопатра Петровна прислушалась к этим его последним словам.
- Я не верю вам, чтобы вы никакой другой женщины, кроме меня, теперь не
любили, - проговорила она.
- Уверяю вас, что не люблю!
- Поклянитесь мне в том!
- Клянусь!
- И вам, значит, лишиться меня все-таки тяжело будет?
- Очень!
Лицо Клеопатры Петровны заметно просветлело.
- И, чтобы доказать ваши слова, не извольте сегодня уезжать на бал; я
вас не пущу.
Вихров послушался ее и не поехал в собрание. Клеопатра Петровна на
другой день рано утром ехала из города в свою усадьбу; по ее молодому лбу
проходили морщины: кажется, она придумывала какой-то новый и довольно смелый
шаг!
XII
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ТОЛКОВАТЕЛИ О ЛИТЕРАТУРЕ
Нечаянный и быстрый отъезд Вихрова из собрания остался далеко не
незамеченным, и больше всех он поразил и почти испугал добродушного Кергеля,
который нарочно сбегал в переднюю, чтобы узнать, кто именно приходил за
Вихровым, и когда ему сказали, что - m-lle Прыхина, он впал в крайнее
недоумение. "Неужели же у него с этой госпожой что-нибудь было?" - подумал
он, хотя господин Кергель, как увидим мы это впоследствии, вовсе не должен
был бы удивляться тому!.. Не ограничиваясь расспросами в передней, он обегал
вниз и узнал от кучеров, куда именно поехал Вихров; те сказали ему, что на
постоялый двор, он съездил на другой день и на постоялый двор, где ему
подтвердили, что воздвиженский барин действительно приезжал и всю ночь почти
сидел у г-жи Фатеевой, которая у них останавливалась. Сомнения теперь не
оставалось никакого. Кергель о всех этих подробностях, и не столько из
злоязычия, сколько из любви и внимания к новому приятелю, стал рассказывать
всему городу, а в том числе и Живину, но тот на него прикрикнул за это.
- Твое пуще дело; лучше бы молчал.
- Да я, кроме тебя, никому и не говорил, - солгал Кергель.
- Не говорил уж, я думаю, - возразил Живин, зная хорошо болтливость
приятеля.
Слухи эти дошли, разумеется, и до Юленьки Захаревской; она при этом
сделала только грустно-насмешливую улыбку. Но кто больше всех в этом случае
ее рассердил - так это Катишь Прыхина: какую та во всей этой истории играла
роль, на языке порядочной женщины и ответа не было. Юлия хотя была и
совершенно чистая девуш