как вы, видно, там веселились! -
проговорила Фатеева, почти отвертываясь от него. - Катишь, ты поди домой,
мне нужно с ним вдвоем остаться, - перебила она.
- Хорошо, я пойду, - отвечала она и хотела было уже опять идти пешком.
- Да вы возьмите мой экипаж и доезжайте, - сказал ей Вихров.
- Ах, пожалуйста, благодарю, а то я вся по колена в снегу обродилась! -
произнесла каким-то даже жалобным голосом Прыхина.
Вихров и Фатеева остались вдвоем.
- Вас увезли с балу; вы, вероятно, там танцевали о Юленькой
Захаревской? - начала Клеопатра Петровна.
- Да, я с ней танцевал, - отвечал Вихров, ходя взад и вперед по
комнате.
Фатеева, точно ужаленная змеей, попривстала на кровати.
- Послушайте, - начала она задыхающимся голосом, - у меня сил больше
недостает выносить мое унизительное положение, в которое вы поставили меня:
все знают, все, наконец, говорят, что я любовница ваша, но я даже этим не
имею честь пользоваться, потому что не вижусь с вами совсем.
- Что же вы хотите этим сказать? - спросил Вихров, останавливаясь перед
ней и смотря на нее.
- А то, - отвечала Фатеева, потупляя свои глаза, - что я умру от такого
положения, и если вы хоть сколько-нибудь любите меня, то сжальтесь надо
мной; я вас прошу и умоляю теперь, чтобы вы женились на мне и дали мне
возможность по крайней мере в храм божий съездить без того, чтобы не
смеялись надо мной добрые люди.
Если бы Клеопатра Петровна обухом ударила Вихрова по голове, то меньше
бы его удивила, чем этими словами. Первая мысль его при этом была, что
ответствен ли он перед этой женщиной, и если ответствен, то насколько. Он ее
не соблазнял, она сама почти привлекла его к себе; он не отнимал у нее
доброго имени, потому что оно раньше у нее было отнято. Убедившись таким
образом в правоте своей, он решился высказать ей все прямо: выпитое
шампанское много помогло ему в этом случае.
- На ваше откровенное предложение, - заговорил он слегка дрожащим
голосом, - постараюсь ответить тоже совершенно откровенно: я ни на ком и
никогда не женюсь; причина этому та: хоть вы и не даете никакого значения
моим литературным занятиям, но все-таки они составляют единственную мою
мечту и цель жизни, а при такого рода занятиях надо быть на все готовым:
ездить в разные местности, жить в разнообразных обществах, уехать, может
быть, за границу, эмигрировать, быть, наконец, сослану в Сибирь, а по всем
этим местам возиться с женой не совсем удобно.
- Я бы вас ни в чем этом не стесняла и просила бы только на время
приезжать ко мне; по крайней мере я была бы хоть не совсем униженная и
презираемая всеми женщина.
- Вы больше бы, чем всякая другая женщина, стеснили меня, потому что
вы, во имя любви, от всякого мужчины потребуете, чтобы он постоянно сидел у
вашего платья. В первый момент, как вы мне сказали, я подумал было сделать
это для вас и принести вам себя в жертву, но я тут же увидел, что это будет
совершенно бесполезно, потому что много через полгода я все-таки убегу от
вас совсем.
Слова: принести себя в жертву, убегу совсем - подняли в душе Клеопатры
Петровны страшную бурю оскорбленного самолюбия.
- Зачем же вам это делать? - начала она насмешливо. - Если вы так меня
понимаете, зачем же вы и бываете у меня? Вы лучше меня оставьте совсем, и
теперь, пожалуйста, уходите от
проговорила Фатеева, почти отвертываясь от него. - Катишь, ты поди домой,
мне нужно с ним вдвоем остаться, - перебила она.
- Хорошо, я пойду, - отвечала она и хотела было уже опять идти пешком.
- Да вы возьмите мой экипаж и доезжайте, - сказал ей Вихров.
- Ах, пожалуйста, благодарю, а то я вся по колена в снегу обродилась! -
произнесла каким-то даже жалобным голосом Прыхина.
Вихров и Фатеева остались вдвоем.
- Вас увезли с балу; вы, вероятно, там танцевали о Юленькой
Захаревской? - начала Клеопатра Петровна.
- Да, я с ней танцевал, - отвечал Вихров, ходя взад и вперед по
комнате.
Фатеева, точно ужаленная змеей, попривстала на кровати.
- Послушайте, - начала она задыхающимся голосом, - у меня сил больше
недостает выносить мое унизительное положение, в которое вы поставили меня:
все знают, все, наконец, говорят, что я любовница ваша, но я даже этим не
имею честь пользоваться, потому что не вижусь с вами совсем.
- Что же вы хотите этим сказать? - спросил Вихров, останавливаясь перед
ней и смотря на нее.
- А то, - отвечала Фатеева, потупляя свои глаза, - что я умру от такого
положения, и если вы хоть сколько-нибудь любите меня, то сжальтесь надо
мной; я вас прошу и умоляю теперь, чтобы вы женились на мне и дали мне
возможность по крайней мере в храм божий съездить без того, чтобы не
смеялись надо мной добрые люди.
Если бы Клеопатра Петровна обухом ударила Вихрова по голове, то меньше
бы его удивила, чем этими словами. Первая мысль его при этом была, что
ответствен ли он перед этой женщиной, и если ответствен, то насколько. Он ее
не соблазнял, она сама почти привлекла его к себе; он не отнимал у нее
доброго имени, потому что оно раньше у нее было отнято. Убедившись таким
образом в правоте своей, он решился высказать ей все прямо: выпитое
шампанское много помогло ему в этом случае.
- На ваше откровенное предложение, - заговорил он слегка дрожащим
голосом, - постараюсь ответить тоже совершенно откровенно: я ни на ком и
никогда не женюсь; причина этому та: хоть вы и не даете никакого значения
моим литературным занятиям, но все-таки они составляют единственную мою
мечту и цель жизни, а при такого рода занятиях надо быть на все готовым:
ездить в разные местности, жить в разнообразных обществах, уехать, может
быть, за границу, эмигрировать, быть, наконец, сослану в Сибирь, а по всем
этим местам возиться с женой не совсем удобно.
- Я бы вас ни в чем этом не стесняла и просила бы только на время
приезжать ко мне; по крайней мере я была бы хоть не совсем униженная и
презираемая всеми женщина.
- Вы больше бы, чем всякая другая женщина, стеснили меня, потому что
вы, во имя любви, от всякого мужчины потребуете, чтобы он постоянно сидел у
вашего платья. В первый момент, как вы мне сказали, я подумал было сделать
это для вас и принести вам себя в жертву, но я тут же увидел, что это будет
совершенно бесполезно, потому что много через полгода я все-таки убегу от
вас совсем.
Слова: принести себя в жертву, убегу совсем - подняли в душе Клеопатры
Петровны страшную бурю оскорбленного самолюбия.
- Зачем же вам это делать? - начала она насмешливо. - Если вы так меня
понимаете, зачем же вы и бываете у меня? Вы лучше меня оставьте совсем, и
теперь, пожалуйста, уходите от