м почти всегда это так случалось: приедет в собрание грустный,
скучающий, а как выпьет немного, сейчас и пойдет танцевать. Вихров подлетел
к Юлии; та с видимым удовольствием положила ему руку на плечо, и они
понеслись. Живин тоже несся с довольно толстою дамою; а Кергель, подхватив
прехорошенькую девушку, сейчас же отлетел с ней в угол залы и начал там
что-то такое выделывать галопное и вместе с тем о чем-то восторженно
нашептывал ей. Он обыкновенно всю жизнь всегда был влюблен в какую-нибудь
особу и писал к ней стихи. В настоящую минуту эта девица именно и была этою
особою.
Вихров между тем сидел уже и отдыхал с своей дамой на довольно
отдаленных креслах; вдруг к нему подошел клубный лакей.
- Вас спрашивают там, - сказал он.
- Кто такой?
- Спрашивают-с, - повторил лакей.
Вихров пошел.
М-lle Юлия с недоумением посмотрела ему вслед.
В передней Вихров застал довольно странную сцену. Стоявшие там приезжие
лакеи забавлялись и перебрасывали друг на друга чей-то страшно грязный,
истоптанный женский плисовый сапог, и в ту именно минуту, когда Вихров
вошел, сапог этот попал одному лакею в лицо.
- Тьфу ты, черти экие, какой мерзостью в лицо кидаетесь, - говорил тот,
утираясь и отплевываясь.
Увидев Вихрова, все лакеи немного сконфузились и перестали кидаться
сапогом.
- Кто меня спрашивает? - спросил он.
- Барышня-с, - отвечал один из лакеев как-то неопределенно и провел его
в соседнюю с лакейской комнату.
Там Вихров увидал m-lle Прыхину; достойная девица сия, видимо, была
чем-то расстроена и сконфужена.
- Клеопаша приехала сюда, она очень больна и непременно сейчас желает
вас видеть, - начала она каким-то торопливым голосом. Вихров знал Клеопатру
Петровну и наперед угадывал, что это какая-нибудь выходка ревности.
- Не могу же я сейчас ехать, - это неловко! - проговорил он.
- Бога ради, сейчас; иначе я не ручаюсь, что она, может быть, умрет;
умоляю вас о том на коленях!.. - И m-lle Прыхина сделала движение, что как
будто бы в самом деле готова была стать на колени. - Хоть на минуточку, а
потом опять сюда же приедете.
- Да в самом ли деле она больна или капризничает?
- Больна, в самом деле больна! - повторила m-lle Прыхина.
Павел решился съездить на минуточку. Когда они вышли в переднюю,
оказалось, что столь срамимые плисовые сапоги принадлежали Катишь, и никто
из лакеев не хотел даже нагнуться и подать их ей, так что она сама
поспешила, отвернувшись к стене, кое-как натянуть их на ногу. Загрязнены они
особенно были оттого, что m-lle Прыхина, посланная своей подругой, прибежала
в собрание пешком; Клеопатра Петровна не побеспокоилась даже дать ей лошадей
своих для этого. Вихров, конечно, повез m-lle Прыхину в своем возке, но всю
дорогу они молчали: Павел был сердит, а m-lle Прыхина, кажется, опасалась,
чтобы чего-нибудь не вышло при свидании его с Фатеевой. На грязном постоялом
дворе, пройдя через кучи какого-то навоза, они, наконец, вошли в освещенную
одной сальной свечкой комнату, в которой Фатеева лежала на постели. Голова
ее была повязана белым платком, намоченным в уксусе, глаза почти воспалены
от слез. Вихрову сейчас, разумеется, сделалось жаль ее.
- Друг мой, что такое с вами? - говорил он, подходя к ней и, не
стесняясь присутствием Прыхиной, целуя ее.
- Фу, как от вас вином пахнет;
скучающий, а как выпьет немного, сейчас и пойдет танцевать. Вихров подлетел
к Юлии; та с видимым удовольствием положила ему руку на плечо, и они
понеслись. Живин тоже несся с довольно толстою дамою; а Кергель, подхватив
прехорошенькую девушку, сейчас же отлетел с ней в угол залы и начал там
что-то такое выделывать галопное и вместе с тем о чем-то восторженно
нашептывал ей. Он обыкновенно всю жизнь всегда был влюблен в какую-нибудь
особу и писал к ней стихи. В настоящую минуту эта девица именно и была этою
особою.
Вихров между тем сидел уже и отдыхал с своей дамой на довольно
отдаленных креслах; вдруг к нему подошел клубный лакей.
- Вас спрашивают там, - сказал он.
- Кто такой?
- Спрашивают-с, - повторил лакей.
Вихров пошел.
М-lle Юлия с недоумением посмотрела ему вслед.
В передней Вихров застал довольно странную сцену. Стоявшие там приезжие
лакеи забавлялись и перебрасывали друг на друга чей-то страшно грязный,
истоптанный женский плисовый сапог, и в ту именно минуту, когда Вихров
вошел, сапог этот попал одному лакею в лицо.
- Тьфу ты, черти экие, какой мерзостью в лицо кидаетесь, - говорил тот,
утираясь и отплевываясь.
Увидев Вихрова, все лакеи немного сконфузились и перестали кидаться
сапогом.
- Кто меня спрашивает? - спросил он.
- Барышня-с, - отвечал один из лакеев как-то неопределенно и провел его
в соседнюю с лакейской комнату.
Там Вихров увидал m-lle Прыхину; достойная девица сия, видимо, была
чем-то расстроена и сконфужена.
- Клеопаша приехала сюда, она очень больна и непременно сейчас желает
вас видеть, - начала она каким-то торопливым голосом. Вихров знал Клеопатру
Петровну и наперед угадывал, что это какая-нибудь выходка ревности.
- Не могу же я сейчас ехать, - это неловко! - проговорил он.
- Бога ради, сейчас; иначе я не ручаюсь, что она, может быть, умрет;
умоляю вас о том на коленях!.. - И m-lle Прыхина сделала движение, что как
будто бы в самом деле готова была стать на колени. - Хоть на минуточку, а
потом опять сюда же приедете.
- Да в самом ли деле она больна или капризничает?
- Больна, в самом деле больна! - повторила m-lle Прыхина.
Павел решился съездить на минуточку. Когда они вышли в переднюю,
оказалось, что столь срамимые плисовые сапоги принадлежали Катишь, и никто
из лакеев не хотел даже нагнуться и подать их ей, так что она сама
поспешила, отвернувшись к стене, кое-как натянуть их на ногу. Загрязнены они
особенно были оттого, что m-lle Прыхина, посланная своей подругой, прибежала
в собрание пешком; Клеопатра Петровна не побеспокоилась даже дать ей лошадей
своих для этого. Вихров, конечно, повез m-lle Прыхину в своем возке, но всю
дорогу они молчали: Павел был сердит, а m-lle Прыхина, кажется, опасалась,
чтобы чего-нибудь не вышло при свидании его с Фатеевой. На грязном постоялом
дворе, пройдя через кучи какого-то навоза, они, наконец, вошли в освещенную
одной сальной свечкой комнату, в которой Фатеева лежала на постели. Голова
ее была повязана белым платком, намоченным в уксусе, глаза почти воспалены
от слез. Вихрову сейчас, разумеется, сделалось жаль ее.
- Друг мой, что такое с вами? - говорил он, подходя к ней и, не
стесняясь присутствием Прыхиной, целуя ее.
- Фу, как от вас вином пахнет;