орублевую ассигнацию.
- И во храм бы вы вкладу сделали! - посоветовал ему священник. Павел
подал и ему пятьдесят рублей.
- Уж и на причет тоже не пожалуете ли? - присовокупили в один голос
дьякон и дьячки.
Павел вынул еще пятьдесят рублей и подал их тоже священнику. Тот при
этом покраснел немного.
- Благодарим! - произнес он каким-то глухим и стыдливым голосом: он был
еще очень неопытен в своей пастырской деятельности.
Дьякон и дьячки тоже пробормотали что-то такое в благодарность и с
жадностью смотрели на деньги в руках священника.
Народ в это время все стоял еще около могилы полковника, и некоторые
продолжали плакать.
- Петр, за что так любили покойного отца? - спросил Вихров, возвращаясь
домой, своего кучера.
- За справедливость!.. Справедлив уж очень был! - отвечал Петр.
VIII
СВОЯ НЕ ПОЗНАША!
В тот же день после обеда Вихров решился ехать к Фатеевой. Петр повез
его тройкой гусем в крытых санях. Иван в наказание не был взят, а брать
кого-нибудь из других людей Вихров не хотел затем, чтобы не было большой
болтовни о том, как он будет проводить время у Фатеевой.
Произведение свое Вихров захватил с собой: ему ужасно хотелось поскорей
прочесть его Клеопатре Петровне и посмотреть, какое впечатление произведет
оно на нее. Въехали они таким образом и в Зенковский лес. Вихров припомнил,
как они в нем некогда заблудились.
- А что, Петр, теперь уж не собьешься? - спросил он того.
- Нет, не собьемся; теперь уж твердо будем знать дорогу, - отвечал тот.
Был светлый зимний вечер, но холодный. Павел начал уж чувствовать
маленький холодный трепет во всем теле, и нос ему было больно; наконец, они
выехали из лесу; по сторонам стали мелькать огоньки селений; между ними
скоро мелькнул и огонек из Перцовского дома. У Вихрова сердце замерло от
восторга; через несколько минут он будет в теплой комнате, согреваемый
ласковыми разговорами любящей женщины; потом он будет читать ей свое
произведение. Вихров считал себя в эти минуты счастливейшим человеком в
мире. Клеопатра Петровна, когда ей сказали, что Вихров приехал, выбежала к
нему навстречу и, не замечая даже, что тут стоит лакей, бросилась гостю на
шею и начала его обнимать и целовать; вдруг она отступила от него на
несколько шагов и воскликнула:
- Боже мой! Какой ты красавец и молодец из себя стал; что такое с тобой
сделалось?
Вихров, поехав к Клеопатре Петровне, выфрантился в свой тончайшего
сукна сюртучок, бархатный жилет, клетчатые толстые английского сукна брюки.
Клеопатра Петровна в последнее время видела все его одетым небрежно,
буршем-студентом, в поношенном вицмундире и в широчайших, вытертых брюках, а
тут явился к ней франт столичный!
- Какое лицо у тебя чудное; тебя узнать нельзя, - продолжала Клеопатра,
- пойдем, я покажу тебе твою старую знакомую, Катишь Прыхину. Ведь ничего,
что она у меня, а?
- Разумеется, ничего; я очень рад ее видеть, - отвечал Вихров.
- Ах, она тебя ужасно любит, пойдем!.. Посмотри, какой стал! - сказала
Фатеева, вводя Вихрова в гостиную и показывая его Прыхиной.
- Monsieur Вихров, вы ли это? - воскликнула и та, в свою очередь,
всплескивая руками.
- Вот он, я думаю, побеждал женщин-то в Москве, - продолжала Фатеева, -
в него, вероятно, влюблялись
- И во храм бы вы вкладу сделали! - посоветовал ему священник. Павел
подал и ему пятьдесят рублей.
- Уж и на причет тоже не пожалуете ли? - присовокупили в один голос
дьякон и дьячки.
Павел вынул еще пятьдесят рублей и подал их тоже священнику. Тот при
этом покраснел немного.
- Благодарим! - произнес он каким-то глухим и стыдливым голосом: он был
еще очень неопытен в своей пастырской деятельности.
Дьякон и дьячки тоже пробормотали что-то такое в благодарность и с
жадностью смотрели на деньги в руках священника.
Народ в это время все стоял еще около могилы полковника, и некоторые
продолжали плакать.
- Петр, за что так любили покойного отца? - спросил Вихров, возвращаясь
домой, своего кучера.
- За справедливость!.. Справедлив уж очень был! - отвечал Петр.
VIII
СВОЯ НЕ ПОЗНАША!
В тот же день после обеда Вихров решился ехать к Фатеевой. Петр повез
его тройкой гусем в крытых санях. Иван в наказание не был взят, а брать
кого-нибудь из других людей Вихров не хотел затем, чтобы не было большой
болтовни о том, как он будет проводить время у Фатеевой.
Произведение свое Вихров захватил с собой: ему ужасно хотелось поскорей
прочесть его Клеопатре Петровне и посмотреть, какое впечатление произведет
оно на нее. Въехали они таким образом и в Зенковский лес. Вихров припомнил,
как они в нем некогда заблудились.
- А что, Петр, теперь уж не собьешься? - спросил он того.
- Нет, не собьемся; теперь уж твердо будем знать дорогу, - отвечал тот.
Был светлый зимний вечер, но холодный. Павел начал уж чувствовать
маленький холодный трепет во всем теле, и нос ему было больно; наконец, они
выехали из лесу; по сторонам стали мелькать огоньки селений; между ними
скоро мелькнул и огонек из Перцовского дома. У Вихрова сердце замерло от
восторга; через несколько минут он будет в теплой комнате, согреваемый
ласковыми разговорами любящей женщины; потом он будет читать ей свое
произведение. Вихров считал себя в эти минуты счастливейшим человеком в
мире. Клеопатра Петровна, когда ей сказали, что Вихров приехал, выбежала к
нему навстречу и, не замечая даже, что тут стоит лакей, бросилась гостю на
шею и начала его обнимать и целовать; вдруг она отступила от него на
несколько шагов и воскликнула:
- Боже мой! Какой ты красавец и молодец из себя стал; что такое с тобой
сделалось?
Вихров, поехав к Клеопатре Петровне, выфрантился в свой тончайшего
сукна сюртучок, бархатный жилет, клетчатые толстые английского сукна брюки.
Клеопатра Петровна в последнее время видела все его одетым небрежно,
буршем-студентом, в поношенном вицмундире и в широчайших, вытертых брюках, а
тут явился к ней франт столичный!
- Какое лицо у тебя чудное; тебя узнать нельзя, - продолжала Клеопатра,
- пойдем, я покажу тебе твою старую знакомую, Катишь Прыхину. Ведь ничего,
что она у меня, а?
- Разумеется, ничего; я очень рад ее видеть, - отвечал Вихров.
- Ах, она тебя ужасно любит, пойдем!.. Посмотри, какой стал! - сказала
Фатеева, вводя Вихрова в гостиную и показывая его Прыхиной.
- Monsieur Вихров, вы ли это? - воскликнула и та, в свою очередь,
всплескивая руками.
- Вот он, я думаю, побеждал женщин-то в Москве, - продолжала Фатеева, -
в него, вероятно, влюблялись