уку.
В это время его позвали к Клеопатре Петровне. Та отдала ему письмо и
велела сейчас же ехать. Иван, решительно не сообразив, что лошадь совершенно
еще не выкормлена была, заложил ее снова и поехал. Солнце уже садилось. Пока
водка шумела в голове Ивана, он ехал довольно смело и все за что-то бранил
обеих горничных: Груню и Марью. "Шкуры они, вот что, да, шкуры!" - повторял
он сам с собой. Но вот он въехал в Зенковский лес, хмель у него совсем
прошел... Ванька вспомнил, что в лесу этом да и вообще в их стороне волков
много, и страшно струсил при этой мысли: сначала он все Богородицу читал, а
потом стал гагайкать на весь лес, да как будто бы человек десять кричали, и
в то же время что есть духу гнал лошадь, и таким точно способом доехал до
самой усадьбы; но тут сообразил, что Петр, пожалуй, увидит, что лошадь очень
потна, - сам сейчас разложил ее и, поставив в конюшню, пошел к барину.
Вихров удивился такому скорому возвращению его.
- Ты уж и вернулся? - спросил он.
- Вернулся, что там делать-то было! - отвечал Иван, как бы ни в чем не
повинный.
У Вихрова в это время сидел священник из их прежнего прихода, где
похоронен был его отец, - священник еще молодой, года два только
поставленный в свой сан и, как видно, очень робкий и застенчивый. Павел
разговаривал с ним с уважением, потому что все-таки ожидал в нем видеть хоть
несколько образованного человека.
- Скажите, не скучаете вы вашей деревенской жизнью? - спрашивал он его.
- Нету-ти!.. Что ж?.. Летом работы полевые, а зимнее время по приходу
со славой и с требами ездим, - отвечал священник.
- А читать вы имеете что-нибудь?
- Одни только ведомости губернские храм получает; чтение скучное и
незанятное.
Вихрова по преимуществу поражала в юном пастыре явная неразвитость его.
"Прежние попы как-то умней и образованней были", - думал он. Священник,
наконец, встал на ноги и, видимо, некоторое время сбирался что-то такое
сказать.
- Вы вот приехали сюда, - начал он с улыбкой, - а панихиды по папеньке
до сей поры еще не отслужили.
- Ах, боже мой, я завтра же отслужу и приеду для этого в церковь! -
воскликнул Павел, спохватившись и в самом деле устыдясь, что забыл подобную
вещь.
- Да-с! Крестьяне даже ваши ропщут на то, да и причетники наши тоже
переговаривали между собой: "Что это, говорят, он памяти отца не помянет!".
- Непременно-с приеду, непременно! - повторял Вихров.
- Значит, завтра мы и ожидать вас будем! - сказал священник.
- Завтра, завтра! - повторил Павел и пожал священнику руку. Тот ушел от
него.
На другой день герой мой нарочно очень рано проснулся и позвал Петра,
чтобы потолковать с ним насчет поездки к приходу. Петр пришел; лицо этого
почтенного слуги было недовольное; сказав барину, что к приходу можно на
паре доехать, он добавил:
- У нас, Павел Михайлыч, на конном дворе не все благополучно.
- Что такое? - спросил Вихров.
- Раменка околела-с. Вчерашний день, Иван пришел и говорит: "Дай,
говорит, мне лошадь самолучшую; барин велел мне ехать проворней в Перцово!"
Я ему дал-с; он, видно, без рассудку гнал-с ее, верст сорок в какие-нибудь
часа три сделал; приехал тоже - слова не сказал, прямо поставил ее к корму;
она наелась, а сегодня и околела.
- Скажите, пожалуйста! - проговорил Вихров, очень раздосадованный этим
известием. - Этакой мер
В это время его позвали к Клеопатре Петровне. Та отдала ему письмо и
велела сейчас же ехать. Иван, решительно не сообразив, что лошадь совершенно
еще не выкормлена была, заложил ее снова и поехал. Солнце уже садилось. Пока
водка шумела в голове Ивана, он ехал довольно смело и все за что-то бранил
обеих горничных: Груню и Марью. "Шкуры они, вот что, да, шкуры!" - повторял
он сам с собой. Но вот он въехал в Зенковский лес, хмель у него совсем
прошел... Ванька вспомнил, что в лесу этом да и вообще в их стороне волков
много, и страшно струсил при этой мысли: сначала он все Богородицу читал, а
потом стал гагайкать на весь лес, да как будто бы человек десять кричали, и
в то же время что есть духу гнал лошадь, и таким точно способом доехал до
самой усадьбы; но тут сообразил, что Петр, пожалуй, увидит, что лошадь очень
потна, - сам сейчас разложил ее и, поставив в конюшню, пошел к барину.
Вихров удивился такому скорому возвращению его.
- Ты уж и вернулся? - спросил он.
- Вернулся, что там делать-то было! - отвечал Иван, как бы ни в чем не
повинный.
У Вихрова в это время сидел священник из их прежнего прихода, где
похоронен был его отец, - священник еще молодой, года два только
поставленный в свой сан и, как видно, очень робкий и застенчивый. Павел
разговаривал с ним с уважением, потому что все-таки ожидал в нем видеть хоть
несколько образованного человека.
- Скажите, не скучаете вы вашей деревенской жизнью? - спрашивал он его.
- Нету-ти!.. Что ж?.. Летом работы полевые, а зимнее время по приходу
со славой и с требами ездим, - отвечал священник.
- А читать вы имеете что-нибудь?
- Одни только ведомости губернские храм получает; чтение скучное и
незанятное.
Вихрова по преимуществу поражала в юном пастыре явная неразвитость его.
"Прежние попы как-то умней и образованней были", - думал он. Священник,
наконец, встал на ноги и, видимо, некоторое время сбирался что-то такое
сказать.
- Вы вот приехали сюда, - начал он с улыбкой, - а панихиды по папеньке
до сей поры еще не отслужили.
- Ах, боже мой, я завтра же отслужу и приеду для этого в церковь! -
воскликнул Павел, спохватившись и в самом деле устыдясь, что забыл подобную
вещь.
- Да-с! Крестьяне даже ваши ропщут на то, да и причетники наши тоже
переговаривали между собой: "Что это, говорят, он памяти отца не помянет!".
- Непременно-с приеду, непременно! - повторял Вихров.
- Значит, завтра мы и ожидать вас будем! - сказал священник.
- Завтра, завтра! - повторил Павел и пожал священнику руку. Тот ушел от
него.
На другой день герой мой нарочно очень рано проснулся и позвал Петра,
чтобы потолковать с ним насчет поездки к приходу. Петр пришел; лицо этого
почтенного слуги было недовольное; сказав барину, что к приходу можно на
паре доехать, он добавил:
- У нас, Павел Михайлыч, на конном дворе не все благополучно.
- Что такое? - спросил Вихров.
- Раменка околела-с. Вчерашний день, Иван пришел и говорит: "Дай,
говорит, мне лошадь самолучшую; барин велел мне ехать проворней в Перцово!"
Я ему дал-с; он, видно, без рассудку гнал-с ее, верст сорок в какие-нибудь
часа три сделал; приехал тоже - слова не сказал, прямо поставил ее к корму;
она наелась, а сегодня и околела.
- Скажите, пожалуйста! - проговорил Вихров, очень раздосадованный этим
известием. - Этакой мер