- сказал
Салов и поспешил нанять извозчика и уехать от товарища: ему, кажется, очень
уж невыносимо было слушать все эти похвалы Вихрову.
Герой мой между тем вел искренний и задушевный разговор с Неведомовым.
- Друг мой, - говорил он, снова уже со слезами на глазах, - неужели я
это так хорошо написал?.. Я вам верю в этом случае больше всех.
- Очень хорошо, - отвечал тот, в свою очередь, искренно, - главное,
совершенно самобытно, ничего не заимствовано; видно, что это ростки вашей
собственной творческой силы. Посмотрите, вон у Салова - всюду понадергано:
то видна подслушанная фраза, то выхвачено из Гоголя, то даже из водевиля, -
неглупо, но сухо и мертво, а у вас, напротив, везде нерв идет - и нерв ваш
собственный.
Вихров в умилении и с поникшей головой слушал приятеля.
- Мне еще нужно дообразовать себя для писательства, - проговорил он.
- В каком же отношении? - спросил Неведомов.
- В том, что у меня большая проруха в эстетическом образовании: я очень
мало читал критик, не занимался почти совершенно философией - вот этим-то я
и хочу теперь заняться. Куплю себе Лессинга{39}, буду читать Шеллинга{39},
Гегеля!..
- Все это не мешает, если только не соскучитесь, - заметил с улыбкою
Неведомов.
- Здесь живя, я не то что соскучусь, но непременно развлекусь, и
первое, вероятно, что сойдусь с какой-нибудь женщиной.
- Опасность эта может встретиться вам везде, - сказал ему опять с
улыбкою Неведомов.
- Нет, не встретится, если я уеду в деревню на год, на два, на три...
Госпожа, которая жила здесь со мной, теперь, вероятно, уже овдовела,
следовательно, совершенно свободна. Будем мы с ней жить в дружеских
отношениях, что нисколько не станет меня отвлекать от моих занятий, и сверх
того у меня перед глазами будет для наблюдения деревенская и провинциальная
жизнь, и, таким образом, открывается масса свободного времени и масса
фактов!
- Согласен и с этим, - подтвердил Неведомов, - но, однако, вы прежде
всего будете оканчивать этот роман?
- Окончу этот роман, напечатаю и посмотрю, что скажет публика; тогда уж
примусь за что-нибудь и другое, а кроме того и вы ко мне приедете, мой милый
друг: у меня усадьба отличная, с превосходной местностью, с прекрасным садом
и с огромным домом!
- Приеду, извольте, - отвечал Неведомов, и, наконец, они распрощались и
разошлись по своим комнатам. Двадцатипятилетний герой мой заснул на этот раз
таким же блаженным сном, как засылал некогда, устраивая детский театр свой:
воздух искусств, веющий около человека, успокоителен и освежающ!
VI
ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
Вихрова приятели собрались проводить с некоторою торжественностью. Он
заказал для них чай и ужин официанту с тем, чтобы, отпраздновав эту братскую
трапезу, лечь в повозку, заснуть, если это возможно в ней, и уехать! Ему
все-таки грустно было расставаться с Москвою и с друзьями, из которых
Неведомов остался у него жить до самого дня отъезда, а вечером пришли к нему
Марьеновский, Замин и Петин. Салов не явился, хотя и был зван. Макар
Григорьев тоже пришел проститься с барином. Вихров ввел его в гостиную и
непременно потребовал от него, чтобы он тоже сел в числе друзей его. Макар
Григорьев немножко поконфузился, однакоже сел. Вихров велел подать ему пуншу
и непременно потребовал, чтобы
Салов и поспешил нанять извозчика и уехать от товарища: ему, кажется, очень
уж невыносимо было слушать все эти похвалы Вихрову.
Герой мой между тем вел искренний и задушевный разговор с Неведомовым.
- Друг мой, - говорил он, снова уже со слезами на глазах, - неужели я
это так хорошо написал?.. Я вам верю в этом случае больше всех.
- Очень хорошо, - отвечал тот, в свою очередь, искренно, - главное,
совершенно самобытно, ничего не заимствовано; видно, что это ростки вашей
собственной творческой силы. Посмотрите, вон у Салова - всюду понадергано:
то видна подслушанная фраза, то выхвачено из Гоголя, то даже из водевиля, -
неглупо, но сухо и мертво, а у вас, напротив, везде нерв идет - и нерв ваш
собственный.
Вихров в умилении и с поникшей головой слушал приятеля.
- Мне еще нужно дообразовать себя для писательства, - проговорил он.
- В каком же отношении? - спросил Неведомов.
- В том, что у меня большая проруха в эстетическом образовании: я очень
мало читал критик, не занимался почти совершенно философией - вот этим-то я
и хочу теперь заняться. Куплю себе Лессинга{39}, буду читать Шеллинга{39},
Гегеля!..
- Все это не мешает, если только не соскучитесь, - заметил с улыбкою
Неведомов.
- Здесь живя, я не то что соскучусь, но непременно развлекусь, и
первое, вероятно, что сойдусь с какой-нибудь женщиной.
- Опасность эта может встретиться вам везде, - сказал ему опять с
улыбкою Неведомов.
- Нет, не встретится, если я уеду в деревню на год, на два, на три...
Госпожа, которая жила здесь со мной, теперь, вероятно, уже овдовела,
следовательно, совершенно свободна. Будем мы с ней жить в дружеских
отношениях, что нисколько не станет меня отвлекать от моих занятий, и сверх
того у меня перед глазами будет для наблюдения деревенская и провинциальная
жизнь, и, таким образом, открывается масса свободного времени и масса
фактов!
- Согласен и с этим, - подтвердил Неведомов, - но, однако, вы прежде
всего будете оканчивать этот роман?
- Окончу этот роман, напечатаю и посмотрю, что скажет публика; тогда уж
примусь за что-нибудь и другое, а кроме того и вы ко мне приедете, мой милый
друг: у меня усадьба отличная, с превосходной местностью, с прекрасным садом
и с огромным домом!
- Приеду, извольте, - отвечал Неведомов, и, наконец, они распрощались и
разошлись по своим комнатам. Двадцатипятилетний герой мой заснул на этот раз
таким же блаженным сном, как засылал некогда, устраивая детский театр свой:
воздух искусств, веющий около человека, успокоителен и освежающ!
VI
ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
Вихрова приятели собрались проводить с некоторою торжественностью. Он
заказал для них чай и ужин официанту с тем, чтобы, отпраздновав эту братскую
трапезу, лечь в повозку, заснуть, если это возможно в ней, и уехать! Ему
все-таки грустно было расставаться с Москвою и с друзьями, из которых
Неведомов остался у него жить до самого дня отъезда, а вечером пришли к нему
Марьеновский, Замин и Петин. Салов не явился, хотя и был зван. Макар
Григорьев тоже пришел проститься с барином. Вихров ввел его в гостиную и
непременно потребовал от него, чтобы он тоже сел в числе друзей его. Макар
Григорьев немножко поконфузился, однакоже сел. Вихров велел подать ему пуншу
и непременно потребовал, чтобы