омии бога нет; только и видно, что все это ест, пьет, спит,
детей родит и, для поддержания такого рода жизни, плутует.
- Все это, может быть, так! - подтвердил Вихров. - Но, во всяком
случае, этот слой общества дорог потому нам, что он вряд ли не единственный
хранитель нашей допетровской народной жизни.
- И нравственности по Домострою{25}, вы думаете? Как бы не так, -
возразил Салов, - вы знаете ли, что у многих из сих милых особ почти за
правило взято: любить мужа по закону, офицера - для чувств, кучера - для
удовольствия.
Вихров засмеялся.
- А вот этот господин, - продолжал Салов, показывая на проходящего
молодого человека в перчатках и во фраке, но не совсем складного станом, -
он вон и выбрит, и подчищен, а такой же скотина, как и батька; это вот он из
Замоскворечья сюда в собрание приехал и танцует, пожалуй, а как перевалился
за Москву-реку, опять все свое пошло в погребок, - давай ему мадеры, чтобы
зубы ломило, - и если тут в погребе сидит поп или дьякон: - "Ну, ты,
говорит, батюшка, прочти Апостола, как Мочалов, одним голосам!"
- Как вы, однако, изучили их быт! - заметил Павел.
- Я на них теперь комедию пишу! - воскликнул Салов. - Потому что,
поверьте мне, всех этих господ следует гораздо побольней пробичевать, чем
сделал это Гоголь с разными мелкими чиновниками.
- Пишете?
- Целый акт написан; я когда-нибудь вам прочту.
- Пожалуйста! - произнес Вихров, но на этом слове около него уже не
было Салова. Тот куда-то от него исчез. Павел стал искать его глазами - и
вдруг увидел перед собой Анну Ивановну, в прелестном воздушном платье и всю
залитую в брильянты. Она стояла под руку с купцом, стриженным в скобку, с
бородой, и даже не во фраке, а в длиннополом сюртуке. Исчезновение Салова
объяснялось очень просто: он, еще прежде того, как-то на одном публичном
гулянье встретил Анну Ивановну с мужем и вздумал было возобновлять с ней
знакомство, но супруг ее, которому она, вероятно, рассказала все, сделал ему
такую сцену, что Салов едва жив от него ушел, а потому в настоящем случае,
встретив их снова, он за лучшее счел стушеваться; но Вихров ничего этого не
знал.
- Анна Ивановна! - воскликнул он радостно.
- Ах, здравствуйте! - проговорила та как-то конфузливо. - Господин
Вихров это! - поспешила она прибавить мужу.
- Очень приятно познакомиться! - отвечал тот довольно благосклонно
Вихрову, протягивая ему свою заскорблую и покрытую волосами руку.
Павел с невольным чувством отвращения пожал ее.
"И это чудовище, - подумал он, - воздушная Анна Ивановна должна
целовать и ласкать".
- Позвольте мне просить вас на кадриль, - сказал он, желая расспросить
ее, как она поживает, - у меня решительно никого нет знакомых дам.
- Можно? - спросила Анна Ивановна мужа.
- С господином Вихровым можно! - отвечал тот с ударением. Дело в том,
что Анна Ивановна, вышедши за него замуж, рассказала ему даже и то, что один
Вихров никогда за ней не ухаживал.
Они встали вскоре после того в кадриль. Супруг ее поместился сейчас же
сзади их.
Вихров видел, что ему надобно было осторожно разговаривать с Анной
Ивановной. Он уже начинал частью понимать ее семейные отношения.
- Вихров, я очень несчастлива, - начала она сама, когда стояла с ним по
другую сторону от мужа.
- Чем? - спросил Павел.
- Муж меня все ревну
детей родит и, для поддержания такого рода жизни, плутует.
- Все это, может быть, так! - подтвердил Вихров. - Но, во всяком
случае, этот слой общества дорог потому нам, что он вряд ли не единственный
хранитель нашей допетровской народной жизни.
- И нравственности по Домострою{25}, вы думаете? Как бы не так, -
возразил Салов, - вы знаете ли, что у многих из сих милых особ почти за
правило взято: любить мужа по закону, офицера - для чувств, кучера - для
удовольствия.
Вихров засмеялся.
- А вот этот господин, - продолжал Салов, показывая на проходящего
молодого человека в перчатках и во фраке, но не совсем складного станом, -
он вон и выбрит, и подчищен, а такой же скотина, как и батька; это вот он из
Замоскворечья сюда в собрание приехал и танцует, пожалуй, а как перевалился
за Москву-реку, опять все свое пошло в погребок, - давай ему мадеры, чтобы
зубы ломило, - и если тут в погребе сидит поп или дьякон: - "Ну, ты,
говорит, батюшка, прочти Апостола, как Мочалов, одним голосам!"
- Как вы, однако, изучили их быт! - заметил Павел.
- Я на них теперь комедию пишу! - воскликнул Салов. - Потому что,
поверьте мне, всех этих господ следует гораздо побольней пробичевать, чем
сделал это Гоголь с разными мелкими чиновниками.
- Пишете?
- Целый акт написан; я когда-нибудь вам прочту.
- Пожалуйста! - произнес Вихров, но на этом слове около него уже не
было Салова. Тот куда-то от него исчез. Павел стал искать его глазами - и
вдруг увидел перед собой Анну Ивановну, в прелестном воздушном платье и всю
залитую в брильянты. Она стояла под руку с купцом, стриженным в скобку, с
бородой, и даже не во фраке, а в длиннополом сюртуке. Исчезновение Салова
объяснялось очень просто: он, еще прежде того, как-то на одном публичном
гулянье встретил Анну Ивановну с мужем и вздумал было возобновлять с ней
знакомство, но супруг ее, которому она, вероятно, рассказала все, сделал ему
такую сцену, что Салов едва жив от него ушел, а потому в настоящем случае,
встретив их снова, он за лучшее счел стушеваться; но Вихров ничего этого не
знал.
- Анна Ивановна! - воскликнул он радостно.
- Ах, здравствуйте! - проговорила та как-то конфузливо. - Господин
Вихров это! - поспешила она прибавить мужу.
- Очень приятно познакомиться! - отвечал тот довольно благосклонно
Вихрову, протягивая ему свою заскорблую и покрытую волосами руку.
Павел с невольным чувством отвращения пожал ее.
"И это чудовище, - подумал он, - воздушная Анна Ивановна должна
целовать и ласкать".
- Позвольте мне просить вас на кадриль, - сказал он, желая расспросить
ее, как она поживает, - у меня решительно никого нет знакомых дам.
- Можно? - спросила Анна Ивановна мужа.
- С господином Вихровым можно! - отвечал тот с ударением. Дело в том,
что Анна Ивановна, вышедши за него замуж, рассказала ему даже и то, что один
Вихров никогда за ней не ухаживал.
Они встали вскоре после того в кадриль. Супруг ее поместился сейчас же
сзади их.
Вихров видел, что ему надобно было осторожно разговаривать с Анной
Ивановной. Он уже начинал частью понимать ее семейные отношения.
- Вихров, я очень несчастлива, - начала она сама, когда стояла с ним по
другую сторону от мужа.
- Чем? - спросил Павел.
- Муж меня все ревну