тель ее m-r Leon, - мне тогда уже было 18
лет, и я была очень хорошенькая девушка, - вздумал не ограничиваться maman,
а делать и мне куры; я с ужасом, разумеется, отвергла его искания; тогда он
начал наговаривать на меня и бранить меня и даже один раз осмелился ударить
меня линейкой; я пошла и пожаловалась матери, но та меня же обвинила и
приказывала мне безусловно повиноваться m-r Леону и быть ему покорной. Ты
знаешь, друг мой, самолюбивый мой характер и поймешь, чего мне это стоило, а
мать между тем заставляла, чтобы я была весела и любезна со всеми бывшими у
нас в доме молодыми людьми. М-r Леон кроме того и обирал мать; все деньги ее
он прогуливал где-то и с кем-то, так что мы недели по две сидели на одном
хлебе и колбасе; мать заставляла меня самое гладить себе платьи, замывать
юбки - для того, чтобы быть всегда, по обыкновению, нарядно одетою. Такое
положение, наконец, мне сделалось невыносимо. Несмотря на мое железное
здоровье, я заболела. К счастью, вскоре после того ко мне присватался m-r
Фатеев. Он тогда еще был очень красивый кирасирский офицер, в белом мундире,
и я бог знает как обрадовалась этому сватанью и могу поклясться перед богом,
что первое время любила моего мужа со всею горячностью души моей; и когда он
вскоре после нашей свадьбы сделался болен, я, как собачонка, спала, или,
лучше сказать, сторожила у его постели. Малейшие стоны его, я вообразить не
могу, до какой степени раздирали мне сердце, но, впрочем, ты сам знаешь по
собственному опыту, что я в привязанностях моих пределов не знаю, и вдруг за
все это, за всю любовь и службу моему супругу, я начинаю видеть, что он все
чаще и чаще начинает приезжать домой пьяный. Надобно быть женщиной, чтобы
понять, как ужасно видеть пьяным близкого человека. Я видела m-r Леона
пьяным, но тот вселял мне только страх, а муж мой - отвращение, и ко всем
этим гадостям узнаю, что супруг мой даже мне изменяет! Сначала у меня
помутилось все в голове; я понять ничего не могла. Я знала, что я лучше,
красивее всех его возлюбленных, - и что же, за что это предпочтение;
наконец, если хочет этого, то оставь уж меня совершенно, но он напротив, так
что я не вытерпела наконец и сказала ему раз навсегда, что я буду женой его
только по одному виду и для света, а он на это только смеялся, и
действительно, как видно, смотрел на эти слова мои как на шутку; сколько в
это время я перенесла унижения и страданий - и сказать не могу, и около же
этого времени я в первый раз увидала Постена. Муж представил мне его как
своего друга, и так как m-r Постен имеет весьма вкрадчивый и лукавый
характер, то он, вероятно, узнал от мужа о наших отношениях; случай ему
представлялся удобный поухаживать за молоденькой женщиной в подобном
положении, и он начал, - и точно уж в этом случае надо отдать честь его
настойчивости!.. Я ему делала дерзости, капризничала над ним... Все это он
за какое-то блаженство считал для себя. Наконец мы, слава богу, переехали из
Москвы в наш город; m-r Постен тоже последовал за нами. Здесь я в первый раз
увидела тебя: полюбить тебя я не смела, ты любил другую мою приятельницу, но
ты мне показался каким-то чудным существом, которому предназначено хоть
несколько минут дать мне счастья... О, как я всегда любила ездить с тобой от
Имплевых в одном экипаже и смотреть тебе прямо в твои черные очи; но вот,
наконец, и ты меня покида
лет, и я была очень хорошенькая девушка, - вздумал не ограничиваться maman,
а делать и мне куры; я с ужасом, разумеется, отвергла его искания; тогда он
начал наговаривать на меня и бранить меня и даже один раз осмелился ударить
меня линейкой; я пошла и пожаловалась матери, но та меня же обвинила и
приказывала мне безусловно повиноваться m-r Леону и быть ему покорной. Ты
знаешь, друг мой, самолюбивый мой характер и поймешь, чего мне это стоило, а
мать между тем заставляла, чтобы я была весела и любезна со всеми бывшими у
нас в доме молодыми людьми. М-r Леон кроме того и обирал мать; все деньги ее
он прогуливал где-то и с кем-то, так что мы недели по две сидели на одном
хлебе и колбасе; мать заставляла меня самое гладить себе платьи, замывать
юбки - для того, чтобы быть всегда, по обыкновению, нарядно одетою. Такое
положение, наконец, мне сделалось невыносимо. Несмотря на мое железное
здоровье, я заболела. К счастью, вскоре после того ко мне присватался m-r
Фатеев. Он тогда еще был очень красивый кирасирский офицер, в белом мундире,
и я бог знает как обрадовалась этому сватанью и могу поклясться перед богом,
что первое время любила моего мужа со всею горячностью души моей; и когда он
вскоре после нашей свадьбы сделался болен, я, как собачонка, спала, или,
лучше сказать, сторожила у его постели. Малейшие стоны его, я вообразить не
могу, до какой степени раздирали мне сердце, но, впрочем, ты сам знаешь по
собственному опыту, что я в привязанностях моих пределов не знаю, и вдруг за
все это, за всю любовь и службу моему супругу, я начинаю видеть, что он все
чаще и чаще начинает приезжать домой пьяный. Надобно быть женщиной, чтобы
понять, как ужасно видеть пьяным близкого человека. Я видела m-r Леона
пьяным, но тот вселял мне только страх, а муж мой - отвращение, и ко всем
этим гадостям узнаю, что супруг мой даже мне изменяет! Сначала у меня
помутилось все в голове; я понять ничего не могла. Я знала, что я лучше,
красивее всех его возлюбленных, - и что же, за что это предпочтение;
наконец, если хочет этого, то оставь уж меня совершенно, но он напротив, так
что я не вытерпела наконец и сказала ему раз навсегда, что я буду женой его
только по одному виду и для света, а он на это только смеялся, и
действительно, как видно, смотрел на эти слова мои как на шутку; сколько в
это время я перенесла унижения и страданий - и сказать не могу, и около же
этого времени я в первый раз увидала Постена. Муж представил мне его как
своего друга, и так как m-r Постен имеет весьма вкрадчивый и лукавый
характер, то он, вероятно, узнал от мужа о наших отношениях; случай ему
представлялся удобный поухаживать за молоденькой женщиной в подобном
положении, и он начал, - и точно уж в этом случае надо отдать честь его
настойчивости!.. Я ему делала дерзости, капризничала над ним... Все это он
за какое-то блаженство считал для себя. Наконец мы, слава богу, переехали из
Москвы в наш город; m-r Постен тоже последовал за нами. Здесь я в первый раз
увидела тебя: полюбить тебя я не смела, ты любил другую мою приятельницу, но
ты мне показался каким-то чудным существом, которому предназначено хоть
несколько минут дать мне счастья... О, как я всегда любила ездить с тобой от
Имплевых в одном экипаже и смотреть тебе прямо в твои черные очи; но вот,
наконец, и ты меня покида