го, потому что я теперь уже все знаю.
Мари опять немножко лукаво улыбнулась и встала.
- Пора, однако, пойдем обедать! - сказала она.
Павел последовал за ней. За обедом генерал еще больше развернулся и
показал себя. Он, между прочим, стал доказывать, что университетское
образование - так себе, вздор, химера!
- Чему там учат? - говорил он. - Мне один племянник мой показывал
какой-то пропедевтик{19}! Что такое, скажите на милость!
Вихров усмехнулся немного.
- Да и в корпусах, я думаю, тому же самому учат, - проговорил он.
- Э, нет! - воскликнул генерал. - В корпусах другое дело. Вон в морском
корпусе мальчишке скажут: "Марш, полезай на мачту!" - лезет! Или у нас в
артиллерийском училище: "Заряжай пушки - пали!" - палит! Есперка, будешь
палить? - обратился он к сынишке своему.
- Буду, - отвечал тот, шамша и тяжело повертываясь в креслицах.
Что этими последними словами об морском корпусе и об артиллерийском
училище генерал хотел, собственно, сказать - определить трудно. Вихров
слушал его серьезно, но молча. Мари от большей части слов мужа или
хмурилась, или вспыхивала.
III
НАКОПЛЕНИЕ ОДНОРОДНЫХ ВПЕЧАТЛЕНИИ
Герой мой очень хорошо видел, что в сердце кузины дует гораздо более
благоприятный для него ветер: все подробности прошедшего с Мари так живо
воскресли в его воображении, что ему нетерпеливо захотелось опять увидеть
ее, и он через три - четыре дня снова поехал к Эйсмондам; но - увы! - там
произошло то, чего никак он не ожидал. Когда он подъехал к их даче, то в
палисаднике на этот раз никого не было. Он вошел в него и встретил, наконец,
лакея, который объявил ему, что господа уехали сначала в Петербург, а потом
и за границу.
Павла это известие сильно озадачило.
- Что же, они давно уже собирались уехать? - спросил он.
- Нет, вдруг что-то надумали, - отвечал лакей.
Вихров ничем иным не мог себе объяснить этот печальный и быстрый отъезд
Мари, как нежеланием с ним встретиться. "Неужели это она меня избегает?" -
подумал он, отчасти огорченный отъездом Мари, а частью и польщенный им в
своем самолюбии.
Вскоре после того он получил весточку и от Фатеевой.
Клеопатра Петровна уехала из Москвы, очень рассерженная на Павла. Она
дала себе слово употребить над собой все старания забыть его совершенно; но
скука, больной муж, смерть отца Павла, который, она знала, никогда бы не
позволил сыну жениться на ней, и, наконец, ожидание, что она сама скоро
будет вдовою, - все это снова разожгло в ней любовь к нему и желание снова
возвратить его к себе. Для этой цели она написала ему длинное и откровенное
письмо:
"Мой дорогой друг, Поль!.. Я была на похоронах вашего отца, съездила
испросить у его трупа прощение за любовь мою к тебе: я слышала, он очень
возмущался этим... Меня, бедную, все, видно, гонят и ненавидят, точно как
будто бы уж я совсем такая ужасная женщина! Бог с ними, с другими, но я
желаю возвратить если не любовь твою ко мне, то, по крайней мере, уважение,
в котором ты, надеюсь, и не откажешь мне, узнав все ужасы, которые я
перенесла в моей жизни... Слушай:
"Мать моя родилась в роскоши, и я не знаю как была избалована успехами
в свете, и когда прожила состояние и молодость, все-таки думала, что она
может еще нравиться мужчинам. Обожа
Мари опять немножко лукаво улыбнулась и встала.
- Пора, однако, пойдем обедать! - сказала она.
Павел последовал за ней. За обедом генерал еще больше развернулся и
показал себя. Он, между прочим, стал доказывать, что университетское
образование - так себе, вздор, химера!
- Чему там учат? - говорил он. - Мне один племянник мой показывал
какой-то пропедевтик{19}! Что такое, скажите на милость!
Вихров усмехнулся немного.
- Да и в корпусах, я думаю, тому же самому учат, - проговорил он.
- Э, нет! - воскликнул генерал. - В корпусах другое дело. Вон в морском
корпусе мальчишке скажут: "Марш, полезай на мачту!" - лезет! Или у нас в
артиллерийском училище: "Заряжай пушки - пали!" - палит! Есперка, будешь
палить? - обратился он к сынишке своему.
- Буду, - отвечал тот, шамша и тяжело повертываясь в креслицах.
Что этими последними словами об морском корпусе и об артиллерийском
училище генерал хотел, собственно, сказать - определить трудно. Вихров
слушал его серьезно, но молча. Мари от большей части слов мужа или
хмурилась, или вспыхивала.
III
НАКОПЛЕНИЕ ОДНОРОДНЫХ ВПЕЧАТЛЕНИИ
Герой мой очень хорошо видел, что в сердце кузины дует гораздо более
благоприятный для него ветер: все подробности прошедшего с Мари так живо
воскресли в его воображении, что ему нетерпеливо захотелось опять увидеть
ее, и он через три - четыре дня снова поехал к Эйсмондам; но - увы! - там
произошло то, чего никак он не ожидал. Когда он подъехал к их даче, то в
палисаднике на этот раз никого не было. Он вошел в него и встретил, наконец,
лакея, который объявил ему, что господа уехали сначала в Петербург, а потом
и за границу.
Павла это известие сильно озадачило.
- Что же, они давно уже собирались уехать? - спросил он.
- Нет, вдруг что-то надумали, - отвечал лакей.
Вихров ничем иным не мог себе объяснить этот печальный и быстрый отъезд
Мари, как нежеланием с ним встретиться. "Неужели это она меня избегает?" -
подумал он, отчасти огорченный отъездом Мари, а частью и польщенный им в
своем самолюбии.
Вскоре после того он получил весточку и от Фатеевой.
Клеопатра Петровна уехала из Москвы, очень рассерженная на Павла. Она
дала себе слово употребить над собой все старания забыть его совершенно; но
скука, больной муж, смерть отца Павла, который, она знала, никогда бы не
позволил сыну жениться на ней, и, наконец, ожидание, что она сама скоро
будет вдовою, - все это снова разожгло в ней любовь к нему и желание снова
возвратить его к себе. Для этой цели она написала ему длинное и откровенное
письмо:
"Мой дорогой друг, Поль!.. Я была на похоронах вашего отца, съездила
испросить у его трупа прощение за любовь мою к тебе: я слышала, он очень
возмущался этим... Меня, бедную, все, видно, гонят и ненавидят, точно как
будто бы уж я совсем такая ужасная женщина! Бог с ними, с другими, но я
желаю возвратить если не любовь твою ко мне, то, по крайней мере, уважение,
в котором ты, надеюсь, и не откажешь мне, узнав все ужасы, которые я
перенесла в моей жизни... Слушай:
"Мать моя родилась в роскоши, и я не знаю как была избалована успехами
в свете, и когда прожила состояние и молодость, все-таки думала, что она
может еще нравиться мужчинам. Обожа