но! - согласился генерал. - Зато для кармана-то тяжеленька,
совершенно безвыгодна!
- Это почему? - спросил Вихров, не зная еще, что, собственно, генерал
разумеет под выгодой.
- Да потому, что если взять того же батарейного командира, конечно, он
получает довольно... но ведь он всех офицеров в батарее содержит на свой
счет: они у него и пьют и едят, только не ночуют, - в кармане-то в итоге
ничего и не осталось.
Этими словами Эйсмонд просто возмутил Вихрова. "Сам ворует, а с другими
и поделиться не хочет!" - подумал он.
- А что же, в армейских полках разве выгоднее быть командиром? - сказал
он вслух, желая вызвать генерала еще на большую откровенность.
- Там выгодней гораздо! - подхватил тот. - Там полковой командир тысяч
двадцать пять, тысяч тридцать получает в год, потому там этого нет: офицеры
все вразброд стоят.
- Но вы сами согласитесь, - заметил Вихров, - что эти тридцать тысяч -
те же взятки!
- Какие же взятки? - воскликнул генерал. - Нет-с, совсем нет-с! Это
хозяйственная экономия - это так!.. Вы знаете что, - продолжал Эйсмонд
несколько уже даже таинственно, - один полковой командир показал в отчете в
экономии пять тысяч... его представили за это к награде... только отчет
возвращается... смотрят: представление к награде зачеркнуто, а на полях
написано: "Дурак!".
- Это уж немножко странно, - сказал Вихров.
- Нет-с, не странно! - возразил генерал. - Вы согласитесь, что полковой
командир может и сэкономить, может и не сэкономить - это в его воле; а между
тем, извольте видеть, что выходит: он будет сдавать полк, он не знает еще,
сколько с него будущий командир потребует, - что же, ему свои, что ли,
деньги в этом случае прикладывать; да иногда их и нет у него... Потом-с
вдруг говорят: переменить погончики такие-то. Министр военный говорит:
"Нужно отнестись к министру финансов". - "Не нужно, говорят, пусть полковые
командиры сделают это из экономических сумм!" Значит, само начальство знает
это.
"Вот, внуши этому человеку, что честно и что нечестно!" - думал Павел,
слушая генерала.
Мари наконец кончила свой туалет и пришла к ним. Она заметно оделась с
особенной тщательностью, так что генерал даже это заметил и воскликнул:
- Как вы интересны сегодня!
Павел тоже с удовольствием и одобрительно на нее смотрел: у него опять
уже сердце забилось столь знакомым ему чувством к Мари.
Вслед за матерью вошел также и сынишка Мари, в щегольской гарнитуровой
рубашке и в соломенной шляпе; Мари взяла его за ручонку.
- Пока на стол накрывают, не хотите ли, cousin, прогуляться? - сказала
она Павлу.
Тот этому очень обрадовался; генерал же пошел делать свой туалет: он
каждодневно подкрашивался немножко и подрумянивался.
Мари, ребенок и Павел пошли по парку, но прошли они недалеко и уселись
на скамеечке. Ребенок стал у ног матери. Павлу и Мари, видимо, хотелось
поговорить между собой.
- Я слышала, - начала Мари тихим и неторопливым голосом, - что нынче
всю зиму жила здесь Клеопатра Петровна.
- Жила, - отвечал Павел односложно.
- Ты видался с ней часто? - спрашивала Мари, как бы ничего по этому
поводу не зная.
- Очень часто, - отвечал Павел.
- Где же она теперь?
- Она теперь уехала к мужу.
- Опять? - спросила Мари как-то уж насмешливо.
Павел весело и добродушно смотрел на нее.
- Послушайте, ку
совершенно безвыгодна!
- Это почему? - спросил Вихров, не зная еще, что, собственно, генерал
разумеет под выгодой.
- Да потому, что если взять того же батарейного командира, конечно, он
получает довольно... но ведь он всех офицеров в батарее содержит на свой
счет: они у него и пьют и едят, только не ночуют, - в кармане-то в итоге
ничего и не осталось.
Этими словами Эйсмонд просто возмутил Вихрова. "Сам ворует, а с другими
и поделиться не хочет!" - подумал он.
- А что же, в армейских полках разве выгоднее быть командиром? - сказал
он вслух, желая вызвать генерала еще на большую откровенность.
- Там выгодней гораздо! - подхватил тот. - Там полковой командир тысяч
двадцать пять, тысяч тридцать получает в год, потому там этого нет: офицеры
все вразброд стоят.
- Но вы сами согласитесь, - заметил Вихров, - что эти тридцать тысяч -
те же взятки!
- Какие же взятки? - воскликнул генерал. - Нет-с, совсем нет-с! Это
хозяйственная экономия - это так!.. Вы знаете что, - продолжал Эйсмонд
несколько уже даже таинственно, - один полковой командир показал в отчете в
экономии пять тысяч... его представили за это к награде... только отчет
возвращается... смотрят: представление к награде зачеркнуто, а на полях
написано: "Дурак!".
- Это уж немножко странно, - сказал Вихров.
- Нет-с, не странно! - возразил генерал. - Вы согласитесь, что полковой
командир может и сэкономить, может и не сэкономить - это в его воле; а между
тем, извольте видеть, что выходит: он будет сдавать полк, он не знает еще,
сколько с него будущий командир потребует, - что же, ему свои, что ли,
деньги в этом случае прикладывать; да иногда их и нет у него... Потом-с
вдруг говорят: переменить погончики такие-то. Министр военный говорит:
"Нужно отнестись к министру финансов". - "Не нужно, говорят, пусть полковые
командиры сделают это из экономических сумм!" Значит, само начальство знает
это.
"Вот, внуши этому человеку, что честно и что нечестно!" - думал Павел,
слушая генерала.
Мари наконец кончила свой туалет и пришла к ним. Она заметно оделась с
особенной тщательностью, так что генерал даже это заметил и воскликнул:
- Как вы интересны сегодня!
Павел тоже с удовольствием и одобрительно на нее смотрел: у него опять
уже сердце забилось столь знакомым ему чувством к Мари.
Вслед за матерью вошел также и сынишка Мари, в щегольской гарнитуровой
рубашке и в соломенной шляпе; Мари взяла его за ручонку.
- Пока на стол накрывают, не хотите ли, cousin, прогуляться? - сказала
она Павлу.
Тот этому очень обрадовался; генерал же пошел делать свой туалет: он
каждодневно подкрашивался немножко и подрумянивался.
Мари, ребенок и Павел пошли по парку, но прошли они недалеко и уселись
на скамеечке. Ребенок стал у ног матери. Павлу и Мари, видимо, хотелось
поговорить между собой.
- Я слышала, - начала Мари тихим и неторопливым голосом, - что нынче
всю зиму жила здесь Клеопатра Петровна.
- Жила, - отвечал Павел односложно.
- Ты видался с ней часто? - спрашивала Мари, как бы ничего по этому
поводу не зная.
- Очень часто, - отвечал Павел.
- Где же она теперь?
- Она теперь уехала к мужу.
- Опять? - спросила Мари как-то уж насмешливо.
Павел весело и добродушно смотрел на нее.
- Послушайте, ку