Макар Григорьев, - начал он, - я хочу всех вас предварительно
заложить в опекунский совет, а потом отпущу на волю!
- Как на волю, пошто? - спросил тот.
- А по то, чтобы вы не были крепостными; пока я жив, то, конечно,
употреблю все старание, чтобы вам было хорошо, но я умру, и вы достанетесь
черт знает кому, и тот, будущий мой наследник, в дугу вас, пожалуй, начнет
гнуть!
- Что пустяки какие, - умрете, да в дугу кто-то начнет гнуть. Все вы
вздор какой-то говорите. Позовите лучше Кирьяна к себе и примите от него
бумаги; я его нарочно привел с собой!
- Ну, позови!
Кирьян вошел. Это уж был теперь совсем седой старик. Он подошел прямо к
руке барина, и, как тот ни сопротивлялся, Кирьян притянул к себе руку его и
поцеловал ее.
- Что, Кирьян, лишились мы с тобой нашего благодетеля, - начал Павел с
навернувшимися опять слезами на глазах.
- Да, батюшка, несчастье какое божеское постигло нас, - отвечал Кирьян,
покачивая своей головой и как бы кокетничая своею печалью.
Макар Григорьев, как мы знаем, не прилюбливал полковника, но все-таки
видно было, что он искреннее сожалел об его смерти, чем плутоватый Кирьян.
- Как же и в какой именно час дня отец помер? - спросил Павел.
- Двадцать третьего числа-с, - отвечал Кирьян, - во время обеденного
стола; гостья у них-с была, старушка Катерина Гавриловна Плавина... и все
про сына ему рассказывала, который видеться, что ли, с вами изволил?
- Да, виделся, - отвечал Павел скороговоркой.
- Она об этом ему рассказывала, - он слушать изволил ее, и жареное уж
кушать начал, вдруг покатился со стула и жизнь покончил, и салат еще в
губках остался; у мертвого уже у него вынимали из ротику.
- Но отчего же все это с ним случилось? Был он перед этим болен,
расстроен чем?
- Ничего не было того-с, - отвечал Кирьян. - Конечно, мы сами мало в
этом понимаем, но господа тут на похоронах разговаривали: ножки ведь у них
от ран изволили болеть, и сколько они тоже лечили эту болезнь, почесть я
каждую неделю в город за лекарством для них от этого ездил!.. Все ничего,
никакой помощи не было, но старушонка-лекарка полечила их последнее время,
только и всего, - раны эти самые киноварью подкурила, так сразу и затянуло
все... Ну, и господа так говорили: раны закрылись, в голову и ударило, -
вред от этого после вышел!
- Очень не мудрено... - произнес Павел. - Но как же не стыдно было
покойному батюшке доверять себя какой-нибудь бабе-дуре.
- Тут уж довериться изволили, - отвечал Кирьян и вздохнул.
- Покойный папенька ваш не то что из поученых барь был, а простой: все
равно, что и мужик! - вмешался в разговор Макар Григорьев.
- Но кто же распоряжался всем, когда отец помер? - спросил Павел.
- Да эта же самая Катерина Гавриловна Плавина; слава богу, что она и
случилась тут: сейчас все ящики, сундуки и комоды опечатала, послала к
священникам и за становым. Тот опять тоже переписал все до последнего
ягненка.
- Ну, потом похоронили? - говорил Павел. Он хотел знать все
подробности, сопровождавшие смерть отца.
- Похоронили-с! Господ очень много съехалось; даже вон из Перцова
молодая барыня приезжала; только что в церкви постояла, а в усадьбу в дом не
поехала.
- Из Перцова?.. Клеопатра Петровна? - переспросил Павел.
- Да-с, они самые, кажется!.. И как плакать изволили
заложить в опекунский совет, а потом отпущу на волю!
- Как на волю, пошто? - спросил тот.
- А по то, чтобы вы не были крепостными; пока я жив, то, конечно,
употреблю все старание, чтобы вам было хорошо, но я умру, и вы достанетесь
черт знает кому, и тот, будущий мой наследник, в дугу вас, пожалуй, начнет
гнуть!
- Что пустяки какие, - умрете, да в дугу кто-то начнет гнуть. Все вы
вздор какой-то говорите. Позовите лучше Кирьяна к себе и примите от него
бумаги; я его нарочно привел с собой!
- Ну, позови!
Кирьян вошел. Это уж был теперь совсем седой старик. Он подошел прямо к
руке барина, и, как тот ни сопротивлялся, Кирьян притянул к себе руку его и
поцеловал ее.
- Что, Кирьян, лишились мы с тобой нашего благодетеля, - начал Павел с
навернувшимися опять слезами на глазах.
- Да, батюшка, несчастье какое божеское постигло нас, - отвечал Кирьян,
покачивая своей головой и как бы кокетничая своею печалью.
Макар Григорьев, как мы знаем, не прилюбливал полковника, но все-таки
видно было, что он искреннее сожалел об его смерти, чем плутоватый Кирьян.
- Как же и в какой именно час дня отец помер? - спросил Павел.
- Двадцать третьего числа-с, - отвечал Кирьян, - во время обеденного
стола; гостья у них-с была, старушка Катерина Гавриловна Плавина... и все
про сына ему рассказывала, который видеться, что ли, с вами изволил?
- Да, виделся, - отвечал Павел скороговоркой.
- Она об этом ему рассказывала, - он слушать изволил ее, и жареное уж
кушать начал, вдруг покатился со стула и жизнь покончил, и салат еще в
губках остался; у мертвого уже у него вынимали из ротику.
- Но отчего же все это с ним случилось? Был он перед этим болен,
расстроен чем?
- Ничего не было того-с, - отвечал Кирьян. - Конечно, мы сами мало в
этом понимаем, но господа тут на похоронах разговаривали: ножки ведь у них
от ран изволили болеть, и сколько они тоже лечили эту болезнь, почесть я
каждую неделю в город за лекарством для них от этого ездил!.. Все ничего,
никакой помощи не было, но старушонка-лекарка полечила их последнее время,
только и всего, - раны эти самые киноварью подкурила, так сразу и затянуло
все... Ну, и господа так говорили: раны закрылись, в голову и ударило, -
вред от этого после вышел!
- Очень не мудрено... - произнес Павел. - Но как же не стыдно было
покойному батюшке доверять себя какой-нибудь бабе-дуре.
- Тут уж довериться изволили, - отвечал Кирьян и вздохнул.
- Покойный папенька ваш не то что из поученых барь был, а простой: все
равно, что и мужик! - вмешался в разговор Макар Григорьев.
- Но кто же распоряжался всем, когда отец помер? - спросил Павел.
- Да эта же самая Катерина Гавриловна Плавина; слава богу, что она и
случилась тут: сейчас все ящики, сундуки и комоды опечатала, послала к
священникам и за становым. Тот опять тоже переписал все до последнего
ягненка.
- Ну, потом похоронили? - говорил Павел. Он хотел знать все
подробности, сопровождавшие смерть отца.
- Похоронили-с! Господ очень много съехалось; даже вон из Перцова
молодая барыня приезжала; только что в церкви постояла, а в усадьбу в дом не
поехала.
- Из Перцова?.. Клеопатра Петровна? - переспросил Павел.
- Да-с, они самые, кажется!.. И как плакать изволили