тобы узнать ваш
адрес... Как не стыдно, что вы во все время нашей разлуки - хоть бы строчку
написали, - говорил Плавин, видимо желая придать своему голосу как можно
более дружественный тон.
- Писать-то, признаться, было нечего, - отвечал Павел, отчасти
удивленный этим замечанием, почему Плавин думал, что он будет писать к
нему... В гимназии они, перестав вместе жить, почти не встречались; потом
Плавин годами четырьмя раньше Павла поступил в Петербургский университет, и
с тех пор об нем ни слуху ни духу не было. Павел после догадался, что это
был один только способ выражения, facon de parler, молодого человека.
- Вы уж чиновник, на службе царской, - говорил Павел, усаживая Плавина
и все еще осматривая его щеголеватую наружность.
- Да, я столоначальник министерства внутренних дел, - отвечал Плавин не
без ударения.
- Вот как-с! Столоначальник департамента. Это уж ранг не малый! -
говорил Павел и сам с собой думал: "Ну, теперь я понимаю, зачем он приехал!
Чтобы поважничать передо мною".
- Ну, скажите, а вы как и что? - отнесся к нему каким-то
покровительственным тоном Плавин.
- Я кончаю курс по математическому факультету, - отвечал Павел.
- Дело доброе! - подхватил Плавин. - И что же потом: к нам в Петербург
на службу?
- Не знаю еще, - отвечал Павел, вовсе не желая своего хладносердого
приятеля посвящать в свои дальнейшие намерения.
- Какой славный город Москва, - продолжал между тем Плавин, - какой
оригинальный, живописный!.. Так много в нем русского, национального.
Павлу было противно эти слова слышать от Плавина. Он убежден был, что
тот ничего не чувствует, а говорит так только потому, что у него привычка
так выражаться.
- Здесь, кроме города, народ славный, ума громаднейшего, с юмором - не
таким, конечно, веселым, как у малороссов, но зато более едким,
зубоскалистым!
На это Плавин одним только движением головы изъявил как бы согласие.
"Точно китайский мандарин кивает головой!" - подумал про себя Павел.
- А скажите вот что-с! - продолжал он. - Вы в министерстве внутренних
дел служите... какого рода инвентари были там предполагаемы для помещичьих
крестьян?
Павел не без умыслу сказал это, желая показать перед приятелем -
знай-мо, какими мы государственными вопросами занимаемся и озабочены.
- Да, это была какая-то попытка, - отвечал, в свою очередь, не без
важности Плавин.
- Но, говорят, государь положительно желает уничтожить крепостное
право, - говорил с увлечением Вихров.
На эти слова Плавин уж с удивлением взглянул на Павла.
- Я не слыхал этого, - произнес он, и в то же время физиономия его как
будто добавила: "Не слыхал вздору этакого".
"Хоть бы высказывался, скотина, больше, поспорить бы можно было", -
думал Павел. Его больше всего возмущал Плавин своим важным видом.
- А помните ли вы наш театр, который мы с вами играли - маленькие? -
прибавил он вслух.
- Да, помню, всегда с удовольствием вспоминаю, - отвечал Плавин, черт
знает что желая этим сказать.
"Ну погоди же, голубчик, мы тебя проберем. Я позову своих молодцов. Они
тебя допросят", - думал Павел.
- А не будете ли вы так добры, - сказал он, видя, что Плавин натягивает
свои перчатки, - посетить меня ужо вечером; ко мне соберутся кое-кто из моих
приятелей.
- Мне весьма приятно будет, - сказал Пл
адрес... Как не стыдно, что вы во все время нашей разлуки - хоть бы строчку
написали, - говорил Плавин, видимо желая придать своему голосу как можно
более дружественный тон.
- Писать-то, признаться, было нечего, - отвечал Павел, отчасти
удивленный этим замечанием, почему Плавин думал, что он будет писать к
нему... В гимназии они, перестав вместе жить, почти не встречались; потом
Плавин годами четырьмя раньше Павла поступил в Петербургский университет, и
с тех пор об нем ни слуху ни духу не было. Павел после догадался, что это
был один только способ выражения, facon de parler, молодого человека.
- Вы уж чиновник, на службе царской, - говорил Павел, усаживая Плавина
и все еще осматривая его щеголеватую наружность.
- Да, я столоначальник министерства внутренних дел, - отвечал Плавин не
без ударения.
- Вот как-с! Столоначальник департамента. Это уж ранг не малый! -
говорил Павел и сам с собой думал: "Ну, теперь я понимаю, зачем он приехал!
Чтобы поважничать передо мною".
- Ну, скажите, а вы как и что? - отнесся к нему каким-то
покровительственным тоном Плавин.
- Я кончаю курс по математическому факультету, - отвечал Павел.
- Дело доброе! - подхватил Плавин. - И что же потом: к нам в Петербург
на службу?
- Не знаю еще, - отвечал Павел, вовсе не желая своего хладносердого
приятеля посвящать в свои дальнейшие намерения.
- Какой славный город Москва, - продолжал между тем Плавин, - какой
оригинальный, живописный!.. Так много в нем русского, национального.
Павлу было противно эти слова слышать от Плавина. Он убежден был, что
тот ничего не чувствует, а говорит так только потому, что у него привычка
так выражаться.
- Здесь, кроме города, народ славный, ума громаднейшего, с юмором - не
таким, конечно, веселым, как у малороссов, но зато более едким,
зубоскалистым!
На это Плавин одним только движением головы изъявил как бы согласие.
"Точно китайский мандарин кивает головой!" - подумал про себя Павел.
- А скажите вот что-с! - продолжал он. - Вы в министерстве внутренних
дел служите... какого рода инвентари были там предполагаемы для помещичьих
крестьян?
Павел не без умыслу сказал это, желая показать перед приятелем -
знай-мо, какими мы государственными вопросами занимаемся и озабочены.
- Да, это была какая-то попытка, - отвечал, в свою очередь, не без
важности Плавин.
- Но, говорят, государь положительно желает уничтожить крепостное
право, - говорил с увлечением Вихров.
На эти слова Плавин уж с удивлением взглянул на Павла.
- Я не слыхал этого, - произнес он, и в то же время физиономия его как
будто добавила: "Не слыхал вздору этакого".
"Хоть бы высказывался, скотина, больше, поспорить бы можно было", -
думал Павел. Его больше всего возмущал Плавин своим важным видом.
- А помните ли вы наш театр, который мы с вами играли - маленькие? -
прибавил он вслух.
- Да, помню, всегда с удовольствием вспоминаю, - отвечал Плавин, черт
знает что желая этим сказать.
"Ну погоди же, голубчик, мы тебя проберем. Я позову своих молодцов. Они
тебя допросят", - думал Павел.
- А не будете ли вы так добры, - сказал он, видя, что Плавин натягивает
свои перчатки, - посетить меня ужо вечером; ко мне соберутся кое-кто из моих
приятелей.
- Мне весьма приятно будет, - сказал Пл