у выдают себя, что они пошляки; а эти
господа сохраняют вид, что как будто бы что-то в себе и таят, тогда как
внутри у них ничего нет.
- Но почему же вы думаете, что внутри у них ничего нет? - спросил Павла
Марьеновский.
- Потому что они никогда не высказывают ничего, а только согласие на
все высокое и благородное проявляют.
- В Петербурге все молодые люди вообще очень сдержанны, - проговорил
Марьеновский, обращаясь как бы ко всем.
- Все они в Петербурге шпионы, вот что! - заключил решительно Замин.
В эту минуту как раз вошел Плавин. Он был одет совершенно как с модной
картинки: в черном фраке, в белом жилете, в белом галстуке и слегка даже
завит.
- Фу ты, боже мой! Парад какой! Вы, может быть, полагали, что у меня
будет бал? - спросил его Павел.
- Нет, - отвечал Плавин, дружески пожимая ему руку, - я после вас
заехал к генерал-губернатору с визитом, и он был так любезен, что пригласил
меня к себе на вечер; и вот я отправляюсь к нему.
- Вот как! - произнес Павел и сделал легкую гримасу. - Приятели мои:
Марьеновский, Неведомов, Петин и Замин, - прибавил он, непременно ожидая,
что Плавин будет сильно удивлен подрясником Неведомова и широкими штанами
Петина; но тот со всеми с ними очень вежливо поклонился, и на лице его
ничего не выразилось.
- А это - сестра моя двоюродная, - сказал Павел, указывая на Фатееву.
Плавин отдал ей глубокий и почтительный поклон. Разговор довольно долго
не клеился; наконец, Плавин обратился к Фатеевой.
- Вы - одной губернии с Павлом Михайловичем? - спросил он ее со
всевозможною вежливостью.
- Да, одной, - отвечала Фатеева.
- Я сам тамошний; но так давно уже не бывал на своей родине.
- Вы - все в Петербурге? - спросила, в свою очередь, вежливо Фатеева.
- Я там учился в университете и служу теперь.
- И как еще служит блистательно! - подхватил Вихров, показывая
Марьеновскому на Плавина. - Почти ровесник мне, а уже столоначальник
департамента.
- Да ведь, это что же, - вмешался в разговор, слегка покраснев, Замин,
- у меня есть троюродный брат, моложе меня - и уж секретарем теперь.
- Где? - спросил Павел, наперед ожидая, что Замин отпустит какую-нибудь
штуку.
- В надворном суде, - и такой взяточник, что чудо! - заключил Замин и
еще более покраснел.
При этом все невольно потупились, кроме, впрочем, Плавина, лицо
которого ничего не выражало, как будто бы это нисколько и не касалось его.
Впоследствии оказалось, что он даже и не заметил, какие штуки против него
устраивались: он очень уж в это время занят был мыслью о предстоящей поездке
на бал к генерал-губернатору и тем, чтоб не измять и не испачкать свой
костюм как-нибудь.
Марьеновский между тем, видимо, находивший эту выдуманную Павлом травлю
на его знакомого неприличною, начал весьма серьезно и не в насмешку
разговаривать с Плавиным о Петербургском университете, о тамошних
профессорах. Неведомов сидел молча и потупив голову. Павлу было досадно на
себя: отчего он не позвал Салова?
"Тот бы пробрал этого господина", - думал он и, не утерпев наконец,
подошел к Петину и шепнул:
- Представь, пожалуйста, как различные господа входят в церковь и
начинают молиться. Да чтоб побольше франтов было!
- Ja, es ist gut!* - сказал Петин, совершенно как немец.
______________
* Да,
господа сохраняют вид, что как будто бы что-то в себе и таят, тогда как
внутри у них ничего нет.
- Но почему же вы думаете, что внутри у них ничего нет? - спросил Павла
Марьеновский.
- Потому что они никогда не высказывают ничего, а только согласие на
все высокое и благородное проявляют.
- В Петербурге все молодые люди вообще очень сдержанны, - проговорил
Марьеновский, обращаясь как бы ко всем.
- Все они в Петербурге шпионы, вот что! - заключил решительно Замин.
В эту минуту как раз вошел Плавин. Он был одет совершенно как с модной
картинки: в черном фраке, в белом жилете, в белом галстуке и слегка даже
завит.
- Фу ты, боже мой! Парад какой! Вы, может быть, полагали, что у меня
будет бал? - спросил его Павел.
- Нет, - отвечал Плавин, дружески пожимая ему руку, - я после вас
заехал к генерал-губернатору с визитом, и он был так любезен, что пригласил
меня к себе на вечер; и вот я отправляюсь к нему.
- Вот как! - произнес Павел и сделал легкую гримасу. - Приятели мои:
Марьеновский, Неведомов, Петин и Замин, - прибавил он, непременно ожидая,
что Плавин будет сильно удивлен подрясником Неведомова и широкими штанами
Петина; но тот со всеми с ними очень вежливо поклонился, и на лице его
ничего не выразилось.
- А это - сестра моя двоюродная, - сказал Павел, указывая на Фатееву.
Плавин отдал ей глубокий и почтительный поклон. Разговор довольно долго
не клеился; наконец, Плавин обратился к Фатеевой.
- Вы - одной губернии с Павлом Михайловичем? - спросил он ее со
всевозможною вежливостью.
- Да, одной, - отвечала Фатеева.
- Я сам тамошний; но так давно уже не бывал на своей родине.
- Вы - все в Петербурге? - спросила, в свою очередь, вежливо Фатеева.
- Я там учился в университете и служу теперь.
- И как еще служит блистательно! - подхватил Вихров, показывая
Марьеновскому на Плавина. - Почти ровесник мне, а уже столоначальник
департамента.
- Да ведь, это что же, - вмешался в разговор, слегка покраснев, Замин,
- у меня есть троюродный брат, моложе меня - и уж секретарем теперь.
- Где? - спросил Павел, наперед ожидая, что Замин отпустит какую-нибудь
штуку.
- В надворном суде, - и такой взяточник, что чудо! - заключил Замин и
еще более покраснел.
При этом все невольно потупились, кроме, впрочем, Плавина, лицо
которого ничего не выражало, как будто бы это нисколько и не касалось его.
Впоследствии оказалось, что он даже и не заметил, какие штуки против него
устраивались: он очень уж в это время занят был мыслью о предстоящей поездке
на бал к генерал-губернатору и тем, чтоб не измять и не испачкать свой
костюм как-нибудь.
Марьеновский между тем, видимо, находивший эту выдуманную Павлом травлю
на его знакомого неприличною, начал весьма серьезно и не в насмешку
разговаривать с Плавиным о Петербургском университете, о тамошних
профессорах. Неведомов сидел молча и потупив голову. Павлу было досадно на
себя: отчего он не позвал Салова?
"Тот бы пробрал этого господина", - думал он и, не утерпев наконец,
подошел к Петину и шепнул:
- Представь, пожалуйста, как различные господа входят в церковь и
начинают молиться. Да чтоб побольше франтов было!
- Ja, es ist gut!* - сказал Петин, совершенно как немец.
______________
* Да,