осом, - возьмите
покамест у меня оброчные деньги; а я напишу, что еще прежде, до получения
письма от папеньки, выдал их вам.
- Да, но эти деньги весьма малые.
- Деньги пустые!
- Ну, а мне, пока я доучусь и получу порядочную службу, вдесятеро
больше надобно; потому что я живу не один, а вдвоем с женщиною.
- Пустое дело - эта госпожа. Так только вы приняли на себя эту заботу.
- Ну, уж если я принял, все же должен честно выполнить свою обязанность
против нее.
- Да какая обязанность! Взяли да сказали ей: чем-мо, матушка, мне
содержать тебя, ступай-ка лучше к мужу, откуда пришла.
- А ты знаешь, что сказать ей это... не говоря уже, как это лично
тяжело для меня... сказать ей это - все равно что убить ее.
- Отчего убить? - возразил Макар Григорьев. - Пустяки! Живущи они,
проклятые, как-то на это!.. Мне ведь горничная ихняя сказывала: она не то
что из нежных и деликатных барынь, а гулящая ведь.
- Ну, Макар Григорьич, ты не знаешь и не можешь своим языком говорить о
женщинах нашего круга, - остановил его Павел.
- Да, известно, где уж мне, вразумить ли вас!.. По пословице: не по
хорошу мил, а по милу хорош!
- Что же, где мне занять денег? - продолжал Павел своим тоскливым
голосом.
Макар Григорьев подумал несколько времени.
- Что тут занимать-то, нечего! - проговорил он. - Берите у меня,
сколько вам понадобится.
- Как у тебя? - спросил Павел, не понимая, что такое говорит старик.
- У меня, - повторил тот. - Я просодержу вас, пока у самих денег не
будет.
- Да как же и когда я отдам тебе эти деньги? - спросил Павел.
- Да когда хотите, - отвечал Макар Григорьев каким-то легкомысленным
тоном.
Павел все еще не мог хорошенько сообразить.
- Ты меня все время, пока я не поступлю на службу, будешь содержать с
этой госпожой?
- Буду содержать, - отвечал Макар Григорьев, - не мотайте только больно
- не миллионер же я какой, в самом деле.
- Послушай, Макар Григорьев, я не могу от тебя этого принять, - начал
Павел прерывающимся от волнения голосом. - Чтобы я на свое... как, быть
может, ты справедливо выразился... баловство стал у тебя деньги, кровным
трудом нажитые, брать, - этого я не могу себе позволить.
- Чего - кровным трудом, - возразил Макар Григорьев, - я ведь не то что
от пищи али от содержания своего стану отрывать у себя и давать вам; это еще
постой маненько: я сам охоч в трактир ходить, чай и водку пить; а это у меня
лежалые деньги в ломбарде хранятся.
- Но деньги все же целым веком нажитые.
- Да ведь вы мне отдадите их когда-нибудь, не зажилите.
- А если ты умрешь, и я не успею отдать?
- Ну, жене-старухе отдадите.
- А если и жена умрет?
- Ай, батюшки, все так и перемрем; ну, в церковь положите.
- Нет, я не могу так! - произнес Павел, подумав немного, и потом
прошелся несколько раз по комнате и, как видно, что-то придумал.
- Вот на что я могу согласиться, - начал он, - я буду брать у тебя
деньги под расписку, что тотчас же после смерти отца отпущу тебя и жену на
волю.
- Да пошто нам на волю-то... не пойдем мы на волю...
- Хорошо, если ты не хочешь, так я отпущу родных твоих на волю за ту
твою услугу; деньги отдам тебе, а за услугу родных отпущу.
- Вот как, и деньги отдадите и родных на волю отпустите, - что-то уж
больно много милостей-то будет
покамест у меня оброчные деньги; а я напишу, что еще прежде, до получения
письма от папеньки, выдал их вам.
- Да, но эти деньги весьма малые.
- Деньги пустые!
- Ну, а мне, пока я доучусь и получу порядочную службу, вдесятеро
больше надобно; потому что я живу не один, а вдвоем с женщиною.
- Пустое дело - эта госпожа. Так только вы приняли на себя эту заботу.
- Ну, уж если я принял, все же должен честно выполнить свою обязанность
против нее.
- Да какая обязанность! Взяли да сказали ей: чем-мо, матушка, мне
содержать тебя, ступай-ка лучше к мужу, откуда пришла.
- А ты знаешь, что сказать ей это... не говоря уже, как это лично
тяжело для меня... сказать ей это - все равно что убить ее.
- Отчего убить? - возразил Макар Григорьев. - Пустяки! Живущи они,
проклятые, как-то на это!.. Мне ведь горничная ихняя сказывала: она не то
что из нежных и деликатных барынь, а гулящая ведь.
- Ну, Макар Григорьич, ты не знаешь и не можешь своим языком говорить о
женщинах нашего круга, - остановил его Павел.
- Да, известно, где уж мне, вразумить ли вас!.. По пословице: не по
хорошу мил, а по милу хорош!
- Что же, где мне занять денег? - продолжал Павел своим тоскливым
голосом.
Макар Григорьев подумал несколько времени.
- Что тут занимать-то, нечего! - проговорил он. - Берите у меня,
сколько вам понадобится.
- Как у тебя? - спросил Павел, не понимая, что такое говорит старик.
- У меня, - повторил тот. - Я просодержу вас, пока у самих денег не
будет.
- Да как же и когда я отдам тебе эти деньги? - спросил Павел.
- Да когда хотите, - отвечал Макар Григорьев каким-то легкомысленным
тоном.
Павел все еще не мог хорошенько сообразить.
- Ты меня все время, пока я не поступлю на службу, будешь содержать с
этой госпожой?
- Буду содержать, - отвечал Макар Григорьев, - не мотайте только больно
- не миллионер же я какой, в самом деле.
- Послушай, Макар Григорьев, я не могу от тебя этого принять, - начал
Павел прерывающимся от волнения голосом. - Чтобы я на свое... как, быть
может, ты справедливо выразился... баловство стал у тебя деньги, кровным
трудом нажитые, брать, - этого я не могу себе позволить.
- Чего - кровным трудом, - возразил Макар Григорьев, - я ведь не то что
от пищи али от содержания своего стану отрывать у себя и давать вам; это еще
постой маненько: я сам охоч в трактир ходить, чай и водку пить; а это у меня
лежалые деньги в ломбарде хранятся.
- Но деньги все же целым веком нажитые.
- Да ведь вы мне отдадите их когда-нибудь, не зажилите.
- А если ты умрешь, и я не успею отдать?
- Ну, жене-старухе отдадите.
- А если и жена умрет?
- Ай, батюшки, все так и перемрем; ну, в церковь положите.
- Нет, я не могу так! - произнес Павел, подумав немного, и потом
прошелся несколько раз по комнате и, как видно, что-то придумал.
- Вот на что я могу согласиться, - начал он, - я буду брать у тебя
деньги под расписку, что тотчас же после смерти отца отпущу тебя и жену на
волю.
- Да пошто нам на волю-то... не пойдем мы на волю...
- Хорошо, если ты не хочешь, так я отпущу родных твоих на волю за ту
твою услугу; деньги отдам тебе, а за услугу родных отпущу.
- Вот как, и деньги отдадите и родных на волю отпустите, - что-то уж
больно много милостей-то будет