- За что же? Сидите, пожалуйста!
Добров сел.
- По несчастию своему, - отвечал он.
- Ну, не столько, чай, по несчастию, сколько за пьянство свое, -
подхватила становая.
- Не я один пью, Пелагея Герасимовна, и другие прочие тоже пьют.
- Пьют, да все, видно, поумней и поскладней твоего, не так уже очень
безобразно, - проговорила становая.
- Он, вероятно, теперь не пьет, - заметил Павел, желая хоть немного
смягчить эти грубые слова ее.
- Не пьет, как денег нет, да и кочерги Петра Матвеича побаивается.
(Петр Матвеич был муж становой).
- Какой кочерги? - спросил ее Павел.
- Тот его - кочергой сейчас, как заметит, что от рыла-то у него пахнет.
Где тут об него руки-то марать; проберешь ли его кулаком! Ну, а кочерги
побаивается, не любит ее!
- Кто ж ее любит, сударыня? - произнес рассыльный и весь покраснел при
этом, как вареный рак.
Барышня же (или m-lle Прыхина, как узнал, наконец, Павел) между тем
явно сгорала желанием поговорить с ним о чем-то интересном и стала уж,
кажется, обижаться немножко на него, что он не дает ей для того случая.
После обеда, наконец, когда Павел вместе с полковником стали
раскланиваться, чтобы ехать домой, m-lle Прыхина вдруг обратилась к нему:
- Monsieur Вихров, - начала она немного лукавым голосом, - меня не
знает, а я его знаю очень хорошо.
- Меня? - спросил Павел.
- Да, вас. Мне про вас очень много рассказывала одна моя соседка и
приятельница.
- Кто такая? - спросил Павел.
- Madame Фатеева, - отвечала многознаменательно m-lle Прыхина.
- Ах, боже мой! - воскликнул Павел. - Она опять сюда приехала?
- Да, она опять приехала - возвратилась к мужу, - продолжала m-lle
Прыхина тем же знаменательным тоном.
- И, что же, ладит с ним? - спросил Павел.
- Ладит, по возможности, что же делать? Не имея состояния, надо ладить!
- Поклонитесь ей, пожалуйста, от меня, когда ее увидите, - проговорил
Павел.
- И только? - спросила m-lle Прыхина опять уже лукаво.
- Только, разумеется, - отвечал Павел.
- Странно! - проговорила m-lle Прыхина, и на некрасивом лице ее
изобразилось удивление.
Павел, в свою очередь, тоже посмотрел на нее с некоторым вниманием.
Вскоре потом он выехал с отцом.
Когда Павел садился на лошадь, которую подвел ему Добров и подержал
даже ему стремя, он не утерпел и спросил его:
- Отчего вы служите в рассыльных и не приищете себе более приличного
места?
- Мне нельзя, сударь, - отвечал тот ему своим басом, - я точно что
человек слабый - на хороших местах меня держать не станут.
Павел дал шпоры своей лошади и поехал. Вся жизнь, которую он видел в
стану, показалась ему, с одной стороны, какою-то простою, а с другой -
тяжелою, безобразною и исковерканною, точно кривулина какая.
IX
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ КОПТИН
Желая развлечь сына, полковник однажды сказал ему:
- А что, не хочешь ли, поедем к Александру Ивановичу Коптину?
Павел некоторое время думал.
- К Коптину? - повторил он.
Ему и хотелось съездить к Коптину, но в то же время немножко и страшно
было: Коптин был генерал-майор в отставке и, вместе с тем, сочинитель. Во
всей губернии он слыл за большого вольнодумца, насмешника и даже
богоотступника.
- А чт
Добров сел.
- По несчастию своему, - отвечал он.
- Ну, не столько, чай, по несчастию, сколько за пьянство свое, -
подхватила становая.
- Не я один пью, Пелагея Герасимовна, и другие прочие тоже пьют.
- Пьют, да все, видно, поумней и поскладней твоего, не так уже очень
безобразно, - проговорила становая.
- Он, вероятно, теперь не пьет, - заметил Павел, желая хоть немного
смягчить эти грубые слова ее.
- Не пьет, как денег нет, да и кочерги Петра Матвеича побаивается.
(Петр Матвеич был муж становой).
- Какой кочерги? - спросил ее Павел.
- Тот его - кочергой сейчас, как заметит, что от рыла-то у него пахнет.
Где тут об него руки-то марать; проберешь ли его кулаком! Ну, а кочерги
побаивается, не любит ее!
- Кто ж ее любит, сударыня? - произнес рассыльный и весь покраснел при
этом, как вареный рак.
Барышня же (или m-lle Прыхина, как узнал, наконец, Павел) между тем
явно сгорала желанием поговорить с ним о чем-то интересном и стала уж,
кажется, обижаться немножко на него, что он не дает ей для того случая.
После обеда, наконец, когда Павел вместе с полковником стали
раскланиваться, чтобы ехать домой, m-lle Прыхина вдруг обратилась к нему:
- Monsieur Вихров, - начала она немного лукавым голосом, - меня не
знает, а я его знаю очень хорошо.
- Меня? - спросил Павел.
- Да, вас. Мне про вас очень много рассказывала одна моя соседка и
приятельница.
- Кто такая? - спросил Павел.
- Madame Фатеева, - отвечала многознаменательно m-lle Прыхина.
- Ах, боже мой! - воскликнул Павел. - Она опять сюда приехала?
- Да, она опять приехала - возвратилась к мужу, - продолжала m-lle
Прыхина тем же знаменательным тоном.
- И, что же, ладит с ним? - спросил Павел.
- Ладит, по возможности, что же делать? Не имея состояния, надо ладить!
- Поклонитесь ей, пожалуйста, от меня, когда ее увидите, - проговорил
Павел.
- И только? - спросила m-lle Прыхина опять уже лукаво.
- Только, разумеется, - отвечал Павел.
- Странно! - проговорила m-lle Прыхина, и на некрасивом лице ее
изобразилось удивление.
Павел, в свою очередь, тоже посмотрел на нее с некоторым вниманием.
Вскоре потом он выехал с отцом.
Когда Павел садился на лошадь, которую подвел ему Добров и подержал
даже ему стремя, он не утерпел и спросил его:
- Отчего вы служите в рассыльных и не приищете себе более приличного
места?
- Мне нельзя, сударь, - отвечал тот ему своим басом, - я точно что
человек слабый - на хороших местах меня держать не станут.
Павел дал шпоры своей лошади и поехал. Вся жизнь, которую он видел в
стану, показалась ему, с одной стороны, какою-то простою, а с другой -
тяжелою, безобразною и исковерканною, точно кривулина какая.
IX
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ КОПТИН
Желая развлечь сына, полковник однажды сказал ему:
- А что, не хочешь ли, поедем к Александру Ивановичу Коптину?
Павел некоторое время думал.
- К Коптину? - повторил он.
Ему и хотелось съездить к Коптину, но в то же время немножко и страшно
было: Коптин был генерал-майор в отставке и, вместе с тем, сочинитель. Во
всей губернии он слыл за большого вольнодумца, насмешника и даже
богоотступника.
- А чт