. Высшие его потребности, смею
думать, - роскошь, без которой он может и обойтись; доказательством служат
дикари, у которых духовного только и есть, что религия да кой-какие песни.
Итак, моя милая Елена Николаевна, примемтесь за естествознание. Я накупил по
этому отделу книг, и мы с вами будем вместе читать их: я заранее прихожу в
восторг, представляя себе эти прекрасные вечера, которые мы будем с вами
посвящать на общую нашу работу в вашей гостиной. Кстати, по поводу вашей
гостиной, о вашей матушке: почему вас могло так возмутить письмо ее ко мне,
которым она просит прислать ей из Петербурга недорогой меховой салоп?
Во-первых, в Петербурге действительно меха лучше и дешевле; во-вторых, мне
кажется, мы настолько добрые и хорошие знакомые, что церемониться нам в
подобных вещах не следует, и смею вас заверить, что даже самые огромные
денежные одолжения, по существу своему, есть в то же время самые дешевые и
ничтожные и, конечно, никогда не могут окупить тех высоконравственных
наслаждений, которые иногда люди дают друг другу и которые я в такой полноте
встретил для себя в вашем семействе.
За ваши посещения жены моей приношу мою искреннюю благодарность. О, как
вы глубоко подметили, что она от своего доброго, детского взгляда на жизнь
неизлечима. Десять лет я будил и бужу в ней взгляд взрослой женщины и не
могу добудиться, и это одна из трагических сторон моей жизни.
Ваш друг,
Григоров.
186 - года, - января".
II
Князь Григоров, по происхождению своему, принадлежал к весьма
старинному и чисто русскому княжескому роду. Родство у него было именитое:
не говоря уже о Михайле Борисовиче Бахтулове, два дяди у него были
генерал-адъютантами, три тетки статс-дамами, две - три кузины
дамами-патронессами. Всеми этими связями князь нисколько не воспользовался
для составления себе хоть какой-нибудь служебной карьеры. Он не был даже
камер-юнкер и служил всего года два мировым посредником, и то в самом начале
их существования. Жил он в настоящее время постоянно в Москве, в огромном
барском доме с двумя каменными крылами для прислуги. Стеклянная дверь вела с
подъезда в сени, из которых в бельэтаж шла мраморная лестница с мраморными
статуями по бокам. Зала, гостиная и кабинет были полны редкостями и
драгоценностями; все это досталось князю от деда и от отца, но сам он весьма
мало обращал внимания на все эти сокровища искусств: не древний и не
художественный мир волновал его душу и сердце, а, напротив того, мир
современный и социальный!
В один из холоднейших и ненастнейших московских дней к дому князя
подходила молодая, стройная девушка, брюнетка, с очень красивыми,
выразительными, умными чертами лица. Она очень аккуратно и несколько на
мужской лад была одета и, как видно, привыкла ходить пешком. Несмотря на
слепящую вьюгу и холод, она шла смело и твердо, и только подойдя к подъезду
княжеского дома, как бы несколько смутилась.
- Князь дома? - спросила она, впрочем, довольно спокойным голосом
отворившего ей дверь швейцара.
- Никак нет-с! - почти крикнул ей тот в ответ.
В больших черных глазах девушки я
думать, - роскошь, без которой он может и обойтись; доказательством служат
дикари, у которых духовного только и есть, что религия да кой-какие песни.
Итак, моя милая Елена Николаевна, примемтесь за естествознание. Я накупил по
этому отделу книг, и мы с вами будем вместе читать их: я заранее прихожу в
восторг, представляя себе эти прекрасные вечера, которые мы будем с вами
посвящать на общую нашу работу в вашей гостиной. Кстати, по поводу вашей
гостиной, о вашей матушке: почему вас могло так возмутить письмо ее ко мне,
которым она просит прислать ей из Петербурга недорогой меховой салоп?
Во-первых, в Петербурге действительно меха лучше и дешевле; во-вторых, мне
кажется, мы настолько добрые и хорошие знакомые, что церемониться нам в
подобных вещах не следует, и смею вас заверить, что даже самые огромные
денежные одолжения, по существу своему, есть в то же время самые дешевые и
ничтожные и, конечно, никогда не могут окупить тех высоконравственных
наслаждений, которые иногда люди дают друг другу и которые я в такой полноте
встретил для себя в вашем семействе.
За ваши посещения жены моей приношу мою искреннюю благодарность. О, как
вы глубоко подметили, что она от своего доброго, детского взгляда на жизнь
неизлечима. Десять лет я будил и бужу в ней взгляд взрослой женщины и не
могу добудиться, и это одна из трагических сторон моей жизни.
Ваш друг,
Григоров.
186 - года, - января".
II
Князь Григоров, по происхождению своему, принадлежал к весьма
старинному и чисто русскому княжескому роду. Родство у него было именитое:
не говоря уже о Михайле Борисовиче Бахтулове, два дяди у него были
генерал-адъютантами, три тетки статс-дамами, две - три кузины
дамами-патронессами. Всеми этими связями князь нисколько не воспользовался
для составления себе хоть какой-нибудь служебной карьеры. Он не был даже
камер-юнкер и служил всего года два мировым посредником, и то в самом начале
их существования. Жил он в настоящее время постоянно в Москве, в огромном
барском доме с двумя каменными крылами для прислуги. Стеклянная дверь вела с
подъезда в сени, из которых в бельэтаж шла мраморная лестница с мраморными
статуями по бокам. Зала, гостиная и кабинет были полны редкостями и
драгоценностями; все это досталось князю от деда и от отца, но сам он весьма
мало обращал внимания на все эти сокровища искусств: не древний и не
художественный мир волновал его душу и сердце, а, напротив того, мир
современный и социальный!
В один из холоднейших и ненастнейших московских дней к дому князя
подходила молодая, стройная девушка, брюнетка, с очень красивыми,
выразительными, умными чертами лица. Она очень аккуратно и несколько на
мужской лад была одета и, как видно, привыкла ходить пешком. Несмотря на
слепящую вьюгу и холод, она шла смело и твердо, и только подойдя к подъезду
княжеского дома, как бы несколько смутилась.
- Князь дома? - спросила она, впрочем, довольно спокойным голосом
отворившего ей дверь швейцара.
- Никак нет-с! - почти крикнул ей тот в ответ.
В больших черных глазах девушки я