лицом. Яркий
румянец покрыл при этом щеки девушки. Князь лениво подал встретившему его
лакею билет от багажа, а сам прошел на подъезд. Там жандарм выкликнул ему
его экипаж, в который он сел и тотчас же уехал. Девушка тоже вскоре вышла
из-за своей засады и, очутившись на улице, она думала было сначала нанять
извозчика, но - увы! - в грязном кошельке ее не оказалось ни копейки.
Девушка при этом усмехнулась, покачала головой и пошла пешком. После
трехверстной, по крайней мере, ходьбы она вошла наконец в один деревянный
дом, над окнами которого прибита была вывеска с надписью: "Бесплатная
школа".
Князь, ехав в своей покойной карете, заметно был под влиянием не совсем
веселых мыслей: более месяца он не видался с женою, но предстоящее свидание
вовсе, кажется, не занимало и не интересовало его; а между тем князь женился
по страсти. Еще бывши юным, нескладным, застенчивым школьником, он, в
нескладном казенном мундире и в безобразных белых перчатках, которых никогда
не мог прибрать по руке, ездил на Васильевский остров к некоему из немцев
горному генералу, у которого была жена и с полдюжины прехорошеньких собой
дочерей. Семейство это было небогатое, но чрезвычайно музыкальное. Учить
музыке детей родители старались из всех сил, и старшая дочь их, m-lle Элиза,
девушка лет восемнадцати, необыкновенно миловидная из себя, с голубыми, как
небо, глазами и с льноподобными, густыми волосами, играла очень хорошо на
фортепьянах. С семейством этим познакомил князя барон, который хоть и был с
самых юных лет весь соткан из практических стремлений, но музыку любил и
даже сам недурно играл на фортепьянах. Эта музыкальность барона собственно и
послужила первоначальным основанием его школьной дружбе с князем, который в
то время приходил в бешеный восторг от итальянской оперы и от музыки вообще.
По будням князь обыкновенно наслаждался игрою друга, а по праздникам - игрою
m-lle Элизы, которая, впрочем, в то время талант свой по преимуществу
рассыпала перед бывшими у них в доме молодыми горными офицерами,
ухаживавшими за ней всем гуртом. Наши школьники тоже воспылали к ней
страстью, с тою только разницею, что барон всякий раз, как оставался с
Элизой вдвоем, делал ей глазки и намекая ей даже словами о своих чувствах;
но князь никогда почти ни о чем с ней не говорил и только слушал ее игру на
фортепьянах с понуренной головой и вздыхал при этом; зато князь очень много
говорил о своей страсти к Элизе барону, и тот выслушивал его, как бы сам в
этом случае нисколько не повинный. Все это, впрочем, разрешилось тем, что
князь, кончив курс и будучи полным распорядителем самого себя и своего
громадного состояния, - так как отец и мать его уже умерли, - на другой же
день по выходе из лицея отправился к добрейшей тетке своей Марье Васильевне,
стал перед ней на колени, признался ей в любви своей к Элизе и умолял ее
немедля ехать и сделать от него предложение. Старушка сначала в ужас пришла
от этой новости; потом тщилась отговорить безумца от его намерения, убеждая
его тем, что он очень еще молод и не знает ни себя, ни своего сердца, и,
наконец, по крайней мере, себя хотела выгородить в этом случае и восклицала,
что она, как Пилат{18}, умывает тут руки!.. Но все это, разумеется,
кончилось тем, что Пилат этот поехал и сделал от племянника предложение.
Горный генерал, супруга его и невеста приш
румянец покрыл при этом щеки девушки. Князь лениво подал встретившему его
лакею билет от багажа, а сам прошел на подъезд. Там жандарм выкликнул ему
его экипаж, в который он сел и тотчас же уехал. Девушка тоже вскоре вышла
из-за своей засады и, очутившись на улице, она думала было сначала нанять
извозчика, но - увы! - в грязном кошельке ее не оказалось ни копейки.
Девушка при этом усмехнулась, покачала головой и пошла пешком. После
трехверстной, по крайней мере, ходьбы она вошла наконец в один деревянный
дом, над окнами которого прибита была вывеска с надписью: "Бесплатная
школа".
Князь, ехав в своей покойной карете, заметно был под влиянием не совсем
веселых мыслей: более месяца он не видался с женою, но предстоящее свидание
вовсе, кажется, не занимало и не интересовало его; а между тем князь женился
по страсти. Еще бывши юным, нескладным, застенчивым школьником, он, в
нескладном казенном мундире и в безобразных белых перчатках, которых никогда
не мог прибрать по руке, ездил на Васильевский остров к некоему из немцев
горному генералу, у которого была жена и с полдюжины прехорошеньких собой
дочерей. Семейство это было небогатое, но чрезвычайно музыкальное. Учить
музыке детей родители старались из всех сил, и старшая дочь их, m-lle Элиза,
девушка лет восемнадцати, необыкновенно миловидная из себя, с голубыми, как
небо, глазами и с льноподобными, густыми волосами, играла очень хорошо на
фортепьянах. С семейством этим познакомил князя барон, который хоть и был с
самых юных лет весь соткан из практических стремлений, но музыку любил и
даже сам недурно играл на фортепьянах. Эта музыкальность барона собственно и
послужила первоначальным основанием его школьной дружбе с князем, который в
то время приходил в бешеный восторг от итальянской оперы и от музыки вообще.
По будням князь обыкновенно наслаждался игрою друга, а по праздникам - игрою
m-lle Элизы, которая, впрочем, в то время талант свой по преимуществу
рассыпала перед бывшими у них в доме молодыми горными офицерами,
ухаживавшими за ней всем гуртом. Наши школьники тоже воспылали к ней
страстью, с тою только разницею, что барон всякий раз, как оставался с
Элизой вдвоем, делал ей глазки и намекая ей даже словами о своих чувствах;
но князь никогда почти ни о чем с ней не говорил и только слушал ее игру на
фортепьянах с понуренной головой и вздыхал при этом; зато князь очень много
говорил о своей страсти к Элизе барону, и тот выслушивал его, как бы сам в
этом случае нисколько не повинный. Все это, впрочем, разрешилось тем, что
князь, кончив курс и будучи полным распорядителем самого себя и своего
громадного состояния, - так как отец и мать его уже умерли, - на другой же
день по выходе из лицея отправился к добрейшей тетке своей Марье Васильевне,
стал перед ней на колени, признался ей в любви своей к Элизе и умолял ее
немедля ехать и сделать от него предложение. Старушка сначала в ужас пришла
от этой новости; потом тщилась отговорить безумца от его намерения, убеждая
его тем, что он очень еще молод и не знает ни себя, ни своего сердца, и,
наконец, по крайней мере, себя хотела выгородить в этом случае и восклицала,
что она, как Пилат{18}, умывает тут руки!.. Но все это, разумеется,
кончилось тем, что Пилат этот поехал и сделал от племянника предложение.
Горный генерал, супруга его и невеста приш