ицкую удивила даже этим.
- Но, однако, извините вы меня: он лучше вашего мужа, хоть и тот тоже
красив!
- Нет, муж лучше! - произнесла княгиня, опять совершенно искренне.
Г-жа Петицкая понять не могла, что такое значили подобные ответы. По
слухам останкинским, она твердо была уверена, что говорит княгине самые
приятные вещи, а тут вдруг встречает такое равнодушие в ней; а потому спустя
некоторое время она решилась попробовать княгиню с другой стороны, хоть
более, может быть, неприятной для нее, но все-таки, конечно, интересующей
ее.
- Я как-то раз гуляла, - начала она, по обыкновению, своим ровным и
кротким голосом, - и вдруг на даче у Жиглинских вижу вашего мужа! Никак не
ожидала, что он с ними знаком!
Княгиня при этом невольно покраснела.
- А вы разве знакомы с Жиглинскими? - спросила она стремительно.
- Да, то есть муж мой, собственно, знал их хорошо, даже очень хорошо! -
повторила г-жа Петицкая с какой-то странной усмешкою. - Он рассказывал мне,
как в молодости проиграл у них в доме три тысячи рублей, и не то что,
знаете, проиграл, а просто был очень пьян, и у него их вытащили из кармана и
сказали потом, что он их проиграл!
Княгиня на это молчала. Она отовсюду, наконец, слышала, что Жиглинские
были ужасно дрянные люди, и она понять одного только не могла, каким образом
князь мог сблизиться с ними?
Г-жа Петицкая, в свою очередь, тоже еще не уяснила себе хорошенько,
какое впечатление она произвела на княгиню всеми этими рассказами, и потому
решилась продолжать их.
- Эта дочь госпожи Жиглинской, - начала она с некоторым одушевлением и
не столько ровным и монотонным голосом, - говорят, чистейшая нигилистка!
Княгиня при этом сделала маленькую гримасу.
- Про нее, между прочим, рассказывают, - продолжала г-жа Петицкая, - и
это не то что выдумка, а настоящее происшествие было: раз она идет и
встречает знакомого ей студента с узелком, и этакая-то хорошенькая,
прелестная собой, спрашивает его: "Куда вы идете?" - "В баню!" - говорит. -
"Ну так, говорит, и я с вами!" Пошла с ним в номер и вымылась, и не то что
между ними что-нибудь дурное произошло - ничего!.. Так только, чтобы
показать, что стыдиться мужчин не следует.
- Не может быть! - воскликнула княгиня.
- Говорят, что было! - подтвердила г-жа Петицкая самым невинным
голосом, хотя очень хорошо знала, что никто ей ничего подобного не говорил и
что все это она сама выдумала, и выдумала даже в настоящую только минуту.
* * *
В самый день именин княгиня, одетая в нарядное белое платье,
отправилась в коляске в католическую церковь для выслушания обедни и
проповеди. Барон, во фраке и белом галстуке, тоже поехал вместе с ней. Князь
видел это из окна своего кабинета и только грустно усмехнулся. По случаю
приглашения, которое он накануне сделал Елене, чтобы она пришла к ним на
вечер, у него опять с ней вышел маленький спор.
- Нет, не приду! - сказала было на первых порах Елена.
- Отчего же? - спросил князь, видимо, очень огорченный этим отказом.
- Ах, какой ты странный человек, у меня платья не сходятся; я корсета
не могу стянуть потуже, - возразила ему та.
- Да ты и не стягивай, надень сверху какую-нибудь мантилью.
Елена все еще отрицательно качала головой.
- Пожалуйста, приходи! - повторил еще раз
- Но, однако, извините вы меня: он лучше вашего мужа, хоть и тот тоже
красив!
- Нет, муж лучше! - произнесла княгиня, опять совершенно искренне.
Г-жа Петицкая понять не могла, что такое значили подобные ответы. По
слухам останкинским, она твердо была уверена, что говорит княгине самые
приятные вещи, а тут вдруг встречает такое равнодушие в ней; а потому спустя
некоторое время она решилась попробовать княгиню с другой стороны, хоть
более, может быть, неприятной для нее, но все-таки, конечно, интересующей
ее.
- Я как-то раз гуляла, - начала она, по обыкновению, своим ровным и
кротким голосом, - и вдруг на даче у Жиглинских вижу вашего мужа! Никак не
ожидала, что он с ними знаком!
Княгиня при этом невольно покраснела.
- А вы разве знакомы с Жиглинскими? - спросила она стремительно.
- Да, то есть муж мой, собственно, знал их хорошо, даже очень хорошо! -
повторила г-жа Петицкая с какой-то странной усмешкою. - Он рассказывал мне,
как в молодости проиграл у них в доме три тысячи рублей, и не то что,
знаете, проиграл, а просто был очень пьян, и у него их вытащили из кармана и
сказали потом, что он их проиграл!
Княгиня на это молчала. Она отовсюду, наконец, слышала, что Жиглинские
были ужасно дрянные люди, и она понять одного только не могла, каким образом
князь мог сблизиться с ними?
Г-жа Петицкая, в свою очередь, тоже еще не уяснила себе хорошенько,
какое впечатление она произвела на княгиню всеми этими рассказами, и потому
решилась продолжать их.
- Эта дочь госпожи Жиглинской, - начала она с некоторым одушевлением и
не столько ровным и монотонным голосом, - говорят, чистейшая нигилистка!
Княгиня при этом сделала маленькую гримасу.
- Про нее, между прочим, рассказывают, - продолжала г-жа Петицкая, - и
это не то что выдумка, а настоящее происшествие было: раз она идет и
встречает знакомого ей студента с узелком, и этакая-то хорошенькая,
прелестная собой, спрашивает его: "Куда вы идете?" - "В баню!" - говорит. -
"Ну так, говорит, и я с вами!" Пошла с ним в номер и вымылась, и не то что
между ними что-нибудь дурное произошло - ничего!.. Так только, чтобы
показать, что стыдиться мужчин не следует.
- Не может быть! - воскликнула княгиня.
- Говорят, что было! - подтвердила г-жа Петицкая самым невинным
голосом, хотя очень хорошо знала, что никто ей ничего подобного не говорил и
что все это она сама выдумала, и выдумала даже в настоящую только минуту.
* * *
В самый день именин княгиня, одетая в нарядное белое платье,
отправилась в коляске в католическую церковь для выслушания обедни и
проповеди. Барон, во фраке и белом галстуке, тоже поехал вместе с ней. Князь
видел это из окна своего кабинета и только грустно усмехнулся. По случаю
приглашения, которое он накануне сделал Елене, чтобы она пришла к ним на
вечер, у него опять с ней вышел маленький спор.
- Нет, не приду! - сказала было на первых порах Елена.
- Отчего же? - спросил князь, видимо, очень огорченный этим отказом.
- Ах, какой ты странный человек, у меня платья не сходятся; я корсета
не могу стянуть потуже, - возразила ему та.
- Да ты и не стягивай, надень сверху какую-нибудь мантилью.
Елена все еще отрицательно качала головой.
- Пожалуйста, приходи! - повторил еще раз