е, что говорила Елена.
Вообще, в области войн Анна Юрьевна была развитее, чем в других
областях знаний человеческих, вероятно, оттого, что очень много в жизни
сталкивалась с военными и толковала с ними.
- Мне, может быть, ничего бы этого перед вами, как перед начальницей
моей, не следовало говорить! - произнесла Елена, с веселою покорностью
склоняя перед Анной Юрьевной голову.
- О, как вам не стыдно, ma chere, - произнесла та, - но я надеюсь, что
вы подобных вещей детям не говорите!
- Я думаю! - отвечала Елена голосом, как бы не подлежащим сомнению.
- Революционерные идеи, как бы кто ни был с ними мало согласен, в вас
имеют такую прекрасную проповедницу, что невольно им подчиняешься! - сказал
Елене барон.
- Merci, monsieur! - произнесла та, склоняя тоже несколько и перед ним
голову.
В это время вдруг вошла горничная княгини в сад.
- Княгиня приказала вас просить не разговаривать так громко; они хотят
почивать лечь, - обратилась она к князю.
Тот побледнел даже от досады, услыхав это.
- Здесь и то негромко разговаривают! - сказал он.
- Ах, это я виновата, я говорила громко, - произнесла Елена явно
насмешливым голосом.
- Барыня еще просила вас непременно поутру зайти к ним, - продолжала
снова горничная, обращаясь к князю.
Бедная княгиня, услыхав, что Елена у них в гостях, не выдержала и
вознамерилась завтра же непременно и решительно объясниться с мужем.
- Ну, хорошо, ступай! - отвечал князь все с той же досадой.
Горничная хотела было уйти, но к ней обратилась Анна Юрьевна:
- Скажи княгине, что я сейчас зайду к ней проститься.
- Слушаю-с! - отвечала горничная и ушла.
Анна Юрьевна начала прощаться с хозяином и с гостями его.
- Заходите, пожалуйста, ко мне, - сказала она Елене гораздо уже более
искренним голосом, чем говорила ей о том прежде. Елена в этот раз показалась
ей окончательно умной девушкой. - Надеюсь, что и вы меня посетите! -
присовокупила Анна Юрьевна барону.
- Сочту для себя за величайшую честь, - отвечал тот, с почтением
поклонившись ей.
Анна Юрьевна ушла сначала к княгине, а через несколько времени и совсем
уехала в своем кабриолете из Останкина. Князь же и барон пошли через большой
сад проводить Елену домой. Ночь была лунная и теплая. Князь вел под руку
Елену, а барон нарочно стал поотставать от них. По поводу сегодняшнего
вечера барон был не совсем доволен собой и смутно сознавал, что в этой
проклятой службе, отнимавшей у него все его время, он сильно поотстал от
века. Князь и Елена между тем почти шепотом разговаривали друг с другом.
- Ты восхитительна сегодня была!.. Обворожительна!.. - говорил он,
крепко прижимая своей рукой руку Елены к себе.
- Вот как, восхитительна, - говорила та, отвечая ему таким же пожатием.
- Что удивительнее всего, - продолжал князь, - все эти умные женщины,
так называемые bas bleux*, обыкновенно бывают некрасивы, а в тебе четыре
прелести: ум, образование, красота и грация!
______________
* синие чулки (франц.).
- Ну да, совершенство природы. - отвечала с усмешкою Елена, - погоди,
узнаешь много и пороков во мне! - прибавила она серьезнее.
- Я пока один только и знаю, - подхватил князь.
- А именно?
- Ревность.
- Ну, это не порок, а скорее глупость, - отвечала Елена.
- Je vous salue, messi
Вообще, в области войн Анна Юрьевна была развитее, чем в других
областях знаний человеческих, вероятно, оттого, что очень много в жизни
сталкивалась с военными и толковала с ними.
- Мне, может быть, ничего бы этого перед вами, как перед начальницей
моей, не следовало говорить! - произнесла Елена, с веселою покорностью
склоняя перед Анной Юрьевной голову.
- О, как вам не стыдно, ma chere, - произнесла та, - но я надеюсь, что
вы подобных вещей детям не говорите!
- Я думаю! - отвечала Елена голосом, как бы не подлежащим сомнению.
- Революционерные идеи, как бы кто ни был с ними мало согласен, в вас
имеют такую прекрасную проповедницу, что невольно им подчиняешься! - сказал
Елене барон.
- Merci, monsieur! - произнесла та, склоняя тоже несколько и перед ним
голову.
В это время вдруг вошла горничная княгини в сад.
- Княгиня приказала вас просить не разговаривать так громко; они хотят
почивать лечь, - обратилась она к князю.
Тот побледнел даже от досады, услыхав это.
- Здесь и то негромко разговаривают! - сказал он.
- Ах, это я виновата, я говорила громко, - произнесла Елена явно
насмешливым голосом.
- Барыня еще просила вас непременно поутру зайти к ним, - продолжала
снова горничная, обращаясь к князю.
Бедная княгиня, услыхав, что Елена у них в гостях, не выдержала и
вознамерилась завтра же непременно и решительно объясниться с мужем.
- Ну, хорошо, ступай! - отвечал князь все с той же досадой.
Горничная хотела было уйти, но к ней обратилась Анна Юрьевна:
- Скажи княгине, что я сейчас зайду к ней проститься.
- Слушаю-с! - отвечала горничная и ушла.
Анна Юрьевна начала прощаться с хозяином и с гостями его.
- Заходите, пожалуйста, ко мне, - сказала она Елене гораздо уже более
искренним голосом, чем говорила ей о том прежде. Елена в этот раз показалась
ей окончательно умной девушкой. - Надеюсь, что и вы меня посетите! -
присовокупила Анна Юрьевна барону.
- Сочту для себя за величайшую честь, - отвечал тот, с почтением
поклонившись ей.
Анна Юрьевна ушла сначала к княгине, а через несколько времени и совсем
уехала в своем кабриолете из Останкина. Князь же и барон пошли через большой
сад проводить Елену домой. Ночь была лунная и теплая. Князь вел под руку
Елену, а барон нарочно стал поотставать от них. По поводу сегодняшнего
вечера барон был не совсем доволен собой и смутно сознавал, что в этой
проклятой службе, отнимавшей у него все его время, он сильно поотстал от
века. Князь и Елена между тем почти шепотом разговаривали друг с другом.
- Ты восхитительна сегодня была!.. Обворожительна!.. - говорил он,
крепко прижимая своей рукой руку Елены к себе.
- Вот как, восхитительна, - говорила та, отвечая ему таким же пожатием.
- Что удивительнее всего, - продолжал князь, - все эти умные женщины,
так называемые bas bleux*, обыкновенно бывают некрасивы, а в тебе четыре
прелести: ум, образование, красота и грация!
______________
* синие чулки (франц.).
- Ну да, совершенство природы. - отвечала с усмешкою Елена, - погоди,
узнаешь много и пороков во мне! - прибавила она серьезнее.
- Я пока один только и знаю, - подхватил князь.
- А именно?
- Ревность.
- Ну, это не порок, а скорее глупость, - отвечала Елена.
- Je vous salue, messi