анье по
законам...
Такое предложение мужа княгиню в ужас привело: как! Быть разводкой?..
Потерять положение в обществе?.. Не видеть, наконец, князя всю жизнь?.. Но
за что же все это?.. Что она сделала против него?..
- Нет, князь, я не желаю с вами расходиться, - проговорила она, и
рыдания заглушили ее слова.
- Отчего же? - спросил князь каким-то трудным голосом.
- Оттого... оттого... - рыдания княгини все усиливались и усиливались,
- оттого, что я, несчастная, люблю еще вас! - почти прокричала она.
Князь при этом потемнел даже весь в лице: если бы княгиня продолжала
сердиться и укорять его, то он, вероятно, выдержал бы это стойко, но она
рыдала и говорила, что еще любит его, - это было уже превыше сил его.
- Пощадите и вы меня тоже! - едва выговорил он и, растирая грудь,
подошел к открытому окну, как бы затем, чтобы вдохнуть в себя свежего
воздуха.
Такое проявление чувства в муже княгиня сейчас же подметила, и это ее
порадовало: рыдания ее стали мало-помалу утихать.
- Но, может быть, ты когда-нибудь разлюбишь ее и полюбишь меня снова, -
проговорила она уже вкрадчивым голосом.
- Нет, я ее не разлюблю! - отвечал князь, продолжая смотреть в окно.
Слова эти опять оскорбили и огорчили княгиню.
- Как она очаровала тебя, но чем, я желала бы знать? - проговорила она.
Князь молчал.
- А что, если я сама кого полюблю, как тебе это покажется? -
присовокупила княгиня уже внушительным тоном: она, кажется, думала сильно
напугать этим мужа.
- О, ты тогда такое ярмо снимешь с души моей! - произнес он.
- Так, стало быть, ты в самом деле желаешь этого? - спросила княгиня
стремительно.
- Очень желаю! - отвечал князь глухо.
- Благодарю за позволение, и теперь действительно какого мне ждать
возвращения от вас, когда вы таким образом третируете меня?
- Но чем же я вас дурно третирую? - спросил князь, повертываясь лицом к
жене.
- Тем, что мы горничной, я думаю, не желаем в доме иметь с такими
милыми качествами, а вы хотите, чтобы у вас жена была такая.
- Ну, в этом случае мы никогда с тобой не столкуемся! - сказал князь и
не хотел более продолжать разговора об этом.
Княгине, разумеется, и в голову не приходило того, что князь разрешает
ей любовь к другому чисто из чувства справедливости, так как он сам теперь
любит другую женщину. Она просто думала, что он хочет этим окончательно
отделаться от нее.
- Объяснение наше, полагаю, кончилось? - проговорил он, протягивая
княгине руку.
- Если хотите, кончилось! - отвечала она с грустной усмешкой и пожимая
плечами.
- И надеюсь, что вы скоро выздоровеете? - присовокупил князь.
- Не знаю! - отвечала княгиня.
Князь ушел.
Княгиня после его ухода сейчас же встала с постели и начала ходить по
комнате. Она как бы мгновенно выросла душой: в том, что муж ее не любил,
княгиня больше не сомневалась, и, в отмщение ему, ей ужасно захотелось самой
полюбить кого-нибудь. Но кого же? Разве барона? Тем более, что он в нее был
прежде влюблен так, что она даже не желала его приезда к ним в Москву именно
из опасения, что он будет ухаживать за ней; а теперь - пусть ухаживает! Она
сама даже ответит на его чувства и посмотрит, как этим снимет тяжелое ярмо с
души князя: тонкое чувство женщины, напротив, говорило в княгине, что это
очень и очень не понравится князю.
законам...
Такое предложение мужа княгиню в ужас привело: как! Быть разводкой?..
Потерять положение в обществе?.. Не видеть, наконец, князя всю жизнь?.. Но
за что же все это?.. Что она сделала против него?..
- Нет, князь, я не желаю с вами расходиться, - проговорила она, и
рыдания заглушили ее слова.
- Отчего же? - спросил князь каким-то трудным голосом.
- Оттого... оттого... - рыдания княгини все усиливались и усиливались,
- оттого, что я, несчастная, люблю еще вас! - почти прокричала она.
Князь при этом потемнел даже весь в лице: если бы княгиня продолжала
сердиться и укорять его, то он, вероятно, выдержал бы это стойко, но она
рыдала и говорила, что еще любит его, - это было уже превыше сил его.
- Пощадите и вы меня тоже! - едва выговорил он и, растирая грудь,
подошел к открытому окну, как бы затем, чтобы вдохнуть в себя свежего
воздуха.
Такое проявление чувства в муже княгиня сейчас же подметила, и это ее
порадовало: рыдания ее стали мало-помалу утихать.
- Но, может быть, ты когда-нибудь разлюбишь ее и полюбишь меня снова, -
проговорила она уже вкрадчивым голосом.
- Нет, я ее не разлюблю! - отвечал князь, продолжая смотреть в окно.
Слова эти опять оскорбили и огорчили княгиню.
- Как она очаровала тебя, но чем, я желала бы знать? - проговорила она.
Князь молчал.
- А что, если я сама кого полюблю, как тебе это покажется? -
присовокупила княгиня уже внушительным тоном: она, кажется, думала сильно
напугать этим мужа.
- О, ты тогда такое ярмо снимешь с души моей! - произнес он.
- Так, стало быть, ты в самом деле желаешь этого? - спросила княгиня
стремительно.
- Очень желаю! - отвечал князь глухо.
- Благодарю за позволение, и теперь действительно какого мне ждать
возвращения от вас, когда вы таким образом третируете меня?
- Но чем же я вас дурно третирую? - спросил князь, повертываясь лицом к
жене.
- Тем, что мы горничной, я думаю, не желаем в доме иметь с такими
милыми качествами, а вы хотите, чтобы у вас жена была такая.
- Ну, в этом случае мы никогда с тобой не столкуемся! - сказал князь и
не хотел более продолжать разговора об этом.
Княгине, разумеется, и в голову не приходило того, что князь разрешает
ей любовь к другому чисто из чувства справедливости, так как он сам теперь
любит другую женщину. Она просто думала, что он хочет этим окончательно
отделаться от нее.
- Объяснение наше, полагаю, кончилось? - проговорил он, протягивая
княгине руку.
- Если хотите, кончилось! - отвечала она с грустной усмешкой и пожимая
плечами.
- И надеюсь, что вы скоро выздоровеете? - присовокупил князь.
- Не знаю! - отвечала княгиня.
Князь ушел.
Княгиня после его ухода сейчас же встала с постели и начала ходить по
комнате. Она как бы мгновенно выросла душой: в том, что муж ее не любил,
княгиня больше не сомневалась, и, в отмщение ему, ей ужасно захотелось самой
полюбить кого-нибудь. Но кого же? Разве барона? Тем более, что он в нее был
прежде влюблен так, что она даже не желала его приезда к ним в Москву именно
из опасения, что он будет ухаживать за ней; а теперь - пусть ухаживает! Она
сама даже ответит на его чувства и посмотрит, как этим снимет тяжелое ярмо с
души князя: тонкое чувство женщины, напротив, говорило в княгине, что это
очень и очень не понравится князю.