Чтобы начать приводить свой план в
исполнение, княгиня тут же позвала горничную, оделась; мало того,
постаралась одеться щеголевато, велела себе вынести кресло на террасу и
вышла туда, чтобы сейчас же послать за бароном, но, сверх всякого ожидания,
увидала его уже гуляющим в их небольшом палисадничке. По странному стечению
обстоятельств, барон в эти минуты думал почти то же самое, что и княгиня: в
начале своего прибытия в Москву барон, кажется, вовсе не шутя рассчитывал
составить себе партию с какой-нибудь купеческой дочкой, потому что, кроме
как бы мимолетного вопроса князю о московском купечестве, он на другой день
своего приезда ни с того ни с сего обратился с разговором к работавшему в
большом саду садовнику.
- А что, любезный, купцы здесь живут? - спросил он его.
- Нет-с, купечество здесь мало живет; они больше в парках и Сокольниках
живут; там их настоящее место, - отвечал тот.
- Так здесь они и не бывают совсем?
- Наезжают по временам в праздники; вон лошади-то и экипажи, которые
лучшие у сада стоят, все это купеческие.
- А здесь так-таки совсем и не живут?
- Живут и здесь два-три купца.
- Которое же это место?
- Да вон тут, как влево из саду пойдете.
- Богатые тоже?
- Сильно богатые! Я работаю у них.
- А семейные или одинокие?
- Какое одинокие, семьища у обоих.
- Сыновья или дочери?
- Есть и дочери, барышни славные! - отвечал садовник, неизвестно почему
догадавшийся, что барон, собственно, о барышнях купеческих и интересовался.
- И много за ними приданого дадут? - спросил барон.
- Отвалят порядочно! - протянул садовник.
Барон отошел от него и прямо направился к указанным ему купеческим
дачам; прошел мимо них раз десять, все ожидая увидеть в садиках или на
балконах какую-нибудь юную фигуру, но не видал ни одной. Вечером он тоже,
пойдя в большой сад, заглядывал со вниманием во все хоть сколько-нибудь
сносные молодые лица, следил за ними, когда они выходили из сада, и наблюдал
в этом случае главным образом над тем, что на извозчиков ли они садились,
или в свои экипажи, и какого сорта экипажи, хорошие или посредственные. Все
эти розыски, впрочем, не привели его ни к каким желанным результатам, и
барон начал уже вспоминать о хорошенькой привязанности Михайла Борисовича, с
которой Мингер последние годы весьма приятно проводил время, потому что
Михайло Борисович платил только деньги этой привязанности, но любила она,
собственно, барона. Барон даже подумывал написать ей, что не приедет ли она
на недельку в Москву, взглянуть на этот первопрестольный и никогда не
виданный ею город, но в настоящее утро ему пришла совершенно новая мысль. "А
что если за княгиней примахнуть?" - подумал он, тем более, что она не только
что не подурнела, но еще прелестнее стала, и встретилась с ним весьма-весьма
благосклонно; муж же прямо ему сказал, что он будет даже доволен, если кто
заслужит любовь его супруги; следовательно, опасаться какой-нибудь
неприятности с этой стороны нечего! Скучно тут только, - соображал барон
далее, - возиться с барынями; они обыкновенно требуют, чтобы с ними сидели и
проводили целые дни; но что ж теперь другое и делать барону было? Службы у
него не было, да и когда она еще будет - неизвестно! Значит, приволокнуться
за ее сиятельством следует... На этом его решении вдруг раздался голос с
террас
исполнение, княгиня тут же позвала горничную, оделась; мало того,
постаралась одеться щеголевато, велела себе вынести кресло на террасу и
вышла туда, чтобы сейчас же послать за бароном, но, сверх всякого ожидания,
увидала его уже гуляющим в их небольшом палисадничке. По странному стечению
обстоятельств, барон в эти минуты думал почти то же самое, что и княгиня: в
начале своего прибытия в Москву барон, кажется, вовсе не шутя рассчитывал
составить себе партию с какой-нибудь купеческой дочкой, потому что, кроме
как бы мимолетного вопроса князю о московском купечестве, он на другой день
своего приезда ни с того ни с сего обратился с разговором к работавшему в
большом саду садовнику.
- А что, любезный, купцы здесь живут? - спросил он его.
- Нет-с, купечество здесь мало живет; они больше в парках и Сокольниках
живут; там их настоящее место, - отвечал тот.
- Так здесь они и не бывают совсем?
- Наезжают по временам в праздники; вон лошади-то и экипажи, которые
лучшие у сада стоят, все это купеческие.
- А здесь так-таки совсем и не живут?
- Живут и здесь два-три купца.
- Которое же это место?
- Да вон тут, как влево из саду пойдете.
- Богатые тоже?
- Сильно богатые! Я работаю у них.
- А семейные или одинокие?
- Какое одинокие, семьища у обоих.
- Сыновья или дочери?
- Есть и дочери, барышни славные! - отвечал садовник, неизвестно почему
догадавшийся, что барон, собственно, о барышнях купеческих и интересовался.
- И много за ними приданого дадут? - спросил барон.
- Отвалят порядочно! - протянул садовник.
Барон отошел от него и прямо направился к указанным ему купеческим
дачам; прошел мимо них раз десять, все ожидая увидеть в садиках или на
балконах какую-нибудь юную фигуру, но не видал ни одной. Вечером он тоже,
пойдя в большой сад, заглядывал со вниманием во все хоть сколько-нибудь
сносные молодые лица, следил за ними, когда они выходили из сада, и наблюдал
в этом случае главным образом над тем, что на извозчиков ли они садились,
или в свои экипажи, и какого сорта экипажи, хорошие или посредственные. Все
эти розыски, впрочем, не привели его ни к каким желанным результатам, и
барон начал уже вспоминать о хорошенькой привязанности Михайла Борисовича, с
которой Мингер последние годы весьма приятно проводил время, потому что
Михайло Борисович платил только деньги этой привязанности, но любила она,
собственно, барона. Барон даже подумывал написать ей, что не приедет ли она
на недельку в Москву, взглянуть на этот первопрестольный и никогда не
виданный ею город, но в настоящее утро ему пришла совершенно новая мысль. "А
что если за княгиней примахнуть?" - подумал он, тем более, что она не только
что не подурнела, но еще прелестнее стала, и встретилась с ним весьма-весьма
благосклонно; муж же прямо ему сказал, что он будет даже доволен, если кто
заслужит любовь его супруги; следовательно, опасаться какой-нибудь
неприятности с этой стороны нечего! Скучно тут только, - соображал барон
далее, - возиться с барынями; они обыкновенно требуют, чтобы с ними сидели и
проводили целые дни; но что ж теперь другое и делать барону было? Службы у
него не было, да и когда она еще будет - неизвестно! Значит, приволокнуться
за ее сиятельством следует... На этом его решении вдруг раздался голос с
террас