лпидифор
Мартыныч с ударением. - Смолоду красавица была!.. Ах, какая красавица! -
прибавил он и закрыл даже при этом глаза, как бы желая себе яснее вообразить
Елизавету Петровну в ее молодости.
- Что же, она замужняя была? - спрашивала княгиня.
- Как же-с!.. Сначала замужем была, ну, а потом и без замужества жила с
одним господином как бы в замужестве. Более всегда телесною красотой
блистала, чем душевной!
Для Елпидифора Мартыныча было ясно, как день, что он мог или даже
должен был бранить Жиглинских перед княгиней.
- Но, вероятно, и дочь у ней такая же? - прибавила княгиня; у ней губы
даже при этом дрожали.
Елпидифор Мартыныч пожал плечами.
- К-ха! - откашлянулся он. - Есть пословица русская, что яблоко от
деревца недалеко падает! - заключил он многознаменательно.
- Но вы у них бываете? - продолжала расспрашивать княгиня.
Елпидифор Мартыныч поднял при этом свои густые брови.
- Бываю... лечу старуху иногда, - солгал он.
- А мужа моего не видали там? - проговорила княгиня, и у ней опять при
этом задрожали губы.
- Нет, не видал, ни разу не заставал, - отвечал, улыбаясь, Елпидифор
Мартыныч, - а сказывала старуха, что бывает у них.
- К чему же она вам сказывала это? - допрашивала княгиня.
Оскорбленная любовь и ревность сделали из нее даже искусную допросчицу.
- Да к тому... - отвечал Елпидифор Мартыныч протяжно и соображая (он
недоумевал еще отчасти: все ли ему говорить княгине или нет), - что
жаловалась на дочь.
- Но какая же связь тут, что она жаловалась на дочь и что князь бывает
у них?
- А такая вот, - отвечал Елпидифор Мартыныч, кашлянув, - что князь,
собственно, и бывает у них для дочки...
- Стало быть, мать против этого? - допрашивала княгиня.
- Сначала была против, - отвечал Елпидифор Мартыныч, с лукавой улыбкой,
- а теперь, кажется, за.
- Но почему же прежде против, а теперь за? - спросила княгиня.
- А потому, вероятно, что деньги за то от князя стала получать!.. Нынче
ведь, сударыня, весь мир на этом замешан, - пояснил ей Елпидифор Мартыныч и
заметил при этом, что у княгини, против ее воли, текли уже слезы по щекам.
- Неприятно это видеть, очень неприятно, в каком бы семействе это ни
происходило, - продолжал он как бы с некоторым даже чувством.
- Но что же мне теперь делать? - спросила его княгиня тихо.
- Терпеть!.. Бог терпенье любит!.. - отвечал Елпидифор Мартыныч
наставническим тоном.
- Но терпеть можно, если остается еще надежда, что человек опомнится
когда-нибудь и возвратится к своему долгу, а тут я ничего этого не вижу? -
полуспросила княгиня.
Видимо, что она ожидала и желала, чтобы на эти слова ее Елпидифор
Мартыныч сказал ей, что все это вздор, одна только шалость со стороны князя,
и Елпидифор Мартыныч понимал, что это именно княгиня хотела от него
услышать, но в то же время, питая желание как можно посильнее напакостить
князю, он поставил на этот раз правду превыше лести и угодливости людям.
- Да, возвращение для князя будет трудное и едва ли даже возможное, -
проворил он.
- Стало быть, связь между ними очень близкая и прочная? - спросила
княгиня, все более и более теряясь и волнуясь.
- Кто ж это знает? - отвечал Елпидифор Мартыныч, пожав плечами. -
К-х-ха! - откашлянулся он. - Мать мне ее, когда я был у них перед отъездом
их на дачу,
Мартыныч с ударением. - Смолоду красавица была!.. Ах, какая красавица! -
прибавил он и закрыл даже при этом глаза, как бы желая себе яснее вообразить
Елизавету Петровну в ее молодости.
- Что же, она замужняя была? - спрашивала княгиня.
- Как же-с!.. Сначала замужем была, ну, а потом и без замужества жила с
одним господином как бы в замужестве. Более всегда телесною красотой
блистала, чем душевной!
Для Елпидифора Мартыныча было ясно, как день, что он мог или даже
должен был бранить Жиглинских перед княгиней.
- Но, вероятно, и дочь у ней такая же? - прибавила княгиня; у ней губы
даже при этом дрожали.
Елпидифор Мартыныч пожал плечами.
- К-ха! - откашлянулся он. - Есть пословица русская, что яблоко от
деревца недалеко падает! - заключил он многознаменательно.
- Но вы у них бываете? - продолжала расспрашивать княгиня.
Елпидифор Мартыныч поднял при этом свои густые брови.
- Бываю... лечу старуху иногда, - солгал он.
- А мужа моего не видали там? - проговорила княгиня, и у ней опять при
этом задрожали губы.
- Нет, не видал, ни разу не заставал, - отвечал, улыбаясь, Елпидифор
Мартыныч, - а сказывала старуха, что бывает у них.
- К чему же она вам сказывала это? - допрашивала княгиня.
Оскорбленная любовь и ревность сделали из нее даже искусную допросчицу.
- Да к тому... - отвечал Елпидифор Мартыныч протяжно и соображая (он
недоумевал еще отчасти: все ли ему говорить княгине или нет), - что
жаловалась на дочь.
- Но какая же связь тут, что она жаловалась на дочь и что князь бывает
у них?
- А такая вот, - отвечал Елпидифор Мартыныч, кашлянув, - что князь,
собственно, и бывает у них для дочки...
- Стало быть, мать против этого? - допрашивала княгиня.
- Сначала была против, - отвечал Елпидифор Мартыныч, с лукавой улыбкой,
- а теперь, кажется, за.
- Но почему же прежде против, а теперь за? - спросила княгиня.
- А потому, вероятно, что деньги за то от князя стала получать!.. Нынче
ведь, сударыня, весь мир на этом замешан, - пояснил ей Елпидифор Мартыныч и
заметил при этом, что у княгини, против ее воли, текли уже слезы по щекам.
- Неприятно это видеть, очень неприятно, в каком бы семействе это ни
происходило, - продолжал он как бы с некоторым даже чувством.
- Но что же мне теперь делать? - спросила его княгиня тихо.
- Терпеть!.. Бог терпенье любит!.. - отвечал Елпидифор Мартыныч
наставническим тоном.
- Но терпеть можно, если остается еще надежда, что человек опомнится
когда-нибудь и возвратится к своему долгу, а тут я ничего этого не вижу? -
полуспросила княгиня.
Видимо, что она ожидала и желала, чтобы на эти слова ее Елпидифор
Мартыныч сказал ей, что все это вздор, одна только шалость со стороны князя,
и Елпидифор Мартыныч понимал, что это именно княгиня хотела от него
услышать, но в то же время, питая желание как можно посильнее напакостить
князю, он поставил на этот раз правду превыше лести и угодливости людям.
- Да, возвращение для князя будет трудное и едва ли даже возможное, -
проворил он.
- Стало быть, связь между ними очень близкая и прочная? - спросила
княгиня, все более и более теряясь и волнуясь.
- Кто ж это знает? - отвечал Елпидифор Мартыныч, пожав плечами. -
К-х-ха! - откашлянулся он. - Мать мне ее, когда я был у них перед отъездом
их на дачу,