по которому полагают, что даже
уголовные преступления - поймите вы, уголовные! - не должны быть вменяемы в
вину, а уж в деле любви всякий французский роман вам докажет, что человек
ничего с собой не поделает.
- Но, однако, почему же вы спрашиваете меня: виноваты ли вы или нет? -
возразил ему с усмешкою барон.
Князь подумал некоторое время: он и сам хорошенько не давал себе
отчета, зачем он спрашивает о подобных вещах барона.
- Очень просто-с! - начал он, придумав, наконец, объяснение. - В каждом
человеке такая пропасть понятий рациональных и предрассудочных, что он
иногда и сам не разберет в себе, которое в нем понятие предрассудочное и
которое настоящее, и вот ради чего я и желал бы слышать ваше мнение, что так
называемая верность брачная - понятие предрассудочное, или настоящее,
рациональное?
- По-моему, совершенно рациональное, - подтвердил барон.
- Жду доказательств от вас тому!
- Доказательством тому может служить, - отвечал барон совершенно
уверенно, - то, что брак{77} есть лоно, гнездо, в котором вырастает и
воспитывается будущее поколение.
- Но будущее поколение точно так же бы хорошо возрастало и
воспитывалось и при контрактных отношениях между супругами без всякой
верности!
- Может быть! Но в таком случае отношения между мужем и женою были бы
слишком прозаичны.
- Но зато они были бы честней нынешних, и в них не было бы этой
всеобщей мерзости деяний человеческих - лжи! Вы вообразите себе
какого-нибудь верного, по долгу, супруга, которому вдруг жена его
разонравилась, ну, положим, хоть тем, что растолстела очень, и он все-таки
идет к ней, целует ее ножку, ручку, а самого его в это время претит, тошнит;
согласитесь, что подобное зрелище безнравственно даже!.. И сей верный
супруг, по-моему, хуже разных господ камелий, приносящих себя в жертву
замоскворецким купчихам; те, по крайней мере, это делают из нужды, для
добычи денег, а он зачем же? Затем, что поп ему приказал так!
Барон усмехнулся: подобная картина верного супруга и ему показалась
странна и смешна.
- А что за Москвой-рекой в самом деле можно выгодно жениться на
какой-нибудь богатой купеческой дочке? - спросил он вдруг.
- Весьма. Хотите, я буду хлопотать для вас об этом?
- Сделайте одолжение! - подхватил барон шутя. - Однако вот что вы мне
скажите, - прибавил он уже серьезно, - что же будет, если княгиня, так
вполне оставленная вами, сама полюбит кого-нибудь другого?
- Имеет полное нравственное право на то!.. Полнейшее! - воскликнул
князь.
- Ну нет, вы шутите! - произнес барон, краснея даже немножко в лице.
- Нисколько! Я даже душевно желаю того по простому чувству
справедливости: я полюбил другую женщину, поэтому и княгиня, если пожелает
того, может отдать свое сердце другому; желаю только в этом случае, чтобы
этот другой был человек порядочный!
Барон при этом опять усмехнулся и покачал только головой.
- Я все-таки не могу верить, чтобы могли между вами существовать такие
отношения, - проговорил он.
- Совершенно такие существуют! - отвечал князь, нахмуривая брови: ему
было уже и досадно, зачем он открыл свою тайну барону, тем более, что,
начиная разговор, князь, по преимуществу, хотел передать другу своему об
Елене, о своих чувствах к ней, а вышло так,
уголовные преступления - поймите вы, уголовные! - не должны быть вменяемы в
вину, а уж в деле любви всякий французский роман вам докажет, что человек
ничего с собой не поделает.
- Но, однако, почему же вы спрашиваете меня: виноваты ли вы или нет? -
возразил ему с усмешкою барон.
Князь подумал некоторое время: он и сам хорошенько не давал себе
отчета, зачем он спрашивает о подобных вещах барона.
- Очень просто-с! - начал он, придумав, наконец, объяснение. - В каждом
человеке такая пропасть понятий рациональных и предрассудочных, что он
иногда и сам не разберет в себе, которое в нем понятие предрассудочное и
которое настоящее, и вот ради чего я и желал бы слышать ваше мнение, что так
называемая верность брачная - понятие предрассудочное, или настоящее,
рациональное?
- По-моему, совершенно рациональное, - подтвердил барон.
- Жду доказательств от вас тому!
- Доказательством тому может служить, - отвечал барон совершенно
уверенно, - то, что брак{77} есть лоно, гнездо, в котором вырастает и
воспитывается будущее поколение.
- Но будущее поколение точно так же бы хорошо возрастало и
воспитывалось и при контрактных отношениях между супругами без всякой
верности!
- Может быть! Но в таком случае отношения между мужем и женою были бы
слишком прозаичны.
- Но зато они были бы честней нынешних, и в них не было бы этой
всеобщей мерзости деяний человеческих - лжи! Вы вообразите себе
какого-нибудь верного, по долгу, супруга, которому вдруг жена его
разонравилась, ну, положим, хоть тем, что растолстела очень, и он все-таки
идет к ней, целует ее ножку, ручку, а самого его в это время претит, тошнит;
согласитесь, что подобное зрелище безнравственно даже!.. И сей верный
супруг, по-моему, хуже разных господ камелий, приносящих себя в жертву
замоскворецким купчихам; те, по крайней мере, это делают из нужды, для
добычи денег, а он зачем же? Затем, что поп ему приказал так!
Барон усмехнулся: подобная картина верного супруга и ему показалась
странна и смешна.
- А что за Москвой-рекой в самом деле можно выгодно жениться на
какой-нибудь богатой купеческой дочке? - спросил он вдруг.
- Весьма. Хотите, я буду хлопотать для вас об этом?
- Сделайте одолжение! - подхватил барон шутя. - Однако вот что вы мне
скажите, - прибавил он уже серьезно, - что же будет, если княгиня, так
вполне оставленная вами, сама полюбит кого-нибудь другого?
- Имеет полное нравственное право на то!.. Полнейшее! - воскликнул
князь.
- Ну нет, вы шутите! - произнес барон, краснея даже немножко в лице.
- Нисколько! Я даже душевно желаю того по простому чувству
справедливости: я полюбил другую женщину, поэтому и княгиня, если пожелает
того, может отдать свое сердце другому; желаю только в этом случае, чтобы
этот другой был человек порядочный!
Барон при этом опять усмехнулся и покачал только головой.
- Я все-таки не могу верить, чтобы могли между вами существовать такие
отношения, - проговорил он.
- Совершенно такие существуют! - отвечал князь, нахмуривая брови: ему
было уже и досадно, зачем он открыл свою тайну барону, тем более, что,
начиная разговор, князь, по преимуществу, хотел передать другу своему об
Елене, о своих чувствах к ней, а вышло так,