кое-то ожесточенное -
сейчас же сел и принялся писать:
"Несравненная Елена! Я желаю до сумасшествия видеть вас, но ехать к вам
бесполезно; это все равно, что не видеть вас. Доверьтесь мне и приезжайте с
сим посланным; если вы не приедете, я не знаю, на что я решусь!"
Запечатав эту записку облаткой, князь позвонил. Вбежал тот же лакей.
- Кучера мне моего позови! - проговорил князь.
Лакей вышел, и через минуту вошел кучер, красивый мужик в длиннополом
лисьем суконном кафтане и в серебряном широком кушаке. Водкой и холодом так
и пахнуло от него на всю комнату.
- Ты поезжай к Жиглинским, - слышишь?.. - заговорил князь. - Отыщи там
барышню непременно, - слышишь?.. Отдай ей в руки вот это письмо, только ей
самой, - понимаешь?.. И привези ее сюда.
- Понимаю-с! - протянул кучер.
Он, кажется, в самом деле понял, в чем тут штука.
- Если ее дома нет, то отыщи ее там, куда она уехала, хоть бы на дне
морском то было, - понимаешь?.. - продолжал князь тем же отрывистым и почти
угрожающим голосом.
- Отыщу-с, только бы сказали где, - отвечал кучер, потупляя несколько
глаза перед князем.
- Ступай!
Кучер вышел и, проходя коридором, видимо, соображал, как ему все это
хорошенько сделать для барина.
Оставшись один, князь принялся ходить по номеру. Шаги его были
беспорядочны: он шел то в один угол, то в другой. Не прошло еще и десяти
минут после того, как кучер уехал, а князь уже начал прислушиваться к
малейшему шуму в коридоре, и потом, как бы потеряв всякую надежду, подошел к
револьверу, вынул его, осмотрел и зарядил. Глаза у него в эти минуты были
почти помешаны, руки дрожали... Но вот послышался, наконец, щелчок замка в
двери номера; князь поспешно спрятал револьвер в ящик и вышел на средину
комнаты; затем явно уже слышен стал шум платья женского; князь дрожал всем
телом. Вошла Елена, несколько сконфуженная и робеющая.
- Здравствуй!.. Что это тебе так вздумалось прислать за мною?.. -
говорила она.
- Да так уж, извини!.. - сказал князь, беря и целуя обе ее руки. - Мы,
впрочем, здесь совершенно безопасны, - прибавил он, подходя и запирая дверь.
Елена сняла шляпку и подошла к зеркалу поправить свои волосы. Некоторое
смущение и конфузливость были заметны во всей ее фигуре, во всех ее
движениях.
- Ну, садись! - сказал ей князь, тоже как-то неловко и несмело беря ее
за руку и сажая на стул.
Елена повиновалась ему.
- А что мать твоя? - спросил он.
- Она, как нарочно, в гости сегодня уехала, - отвечала с улыбкою Елена.
- А если бы не уехала, так, пожалуй бы, и не пустила тебя?
Лицо Елены мгновенно нахмурилось и приняло какой-то решительный вид.
- Вот еще! Послушалась бы я!.. Взяла да ушла, - сказала она.
- А скажи, отчего это она, - продолжал князь, - двух слов не дает нам
сказать наедине?
Елена затруднилась несколько отвечать на этот вопрос. Она отчасти
догадывалась о причине, почему мать так надзирает за ней, но ей самой себе
даже было стыдно признаться в том.
- Может быть, ей почему-нибудь не нравятся наши отношения, - отвечала
она.
- А ты знаешь, - подхватил князь, все ближе и ближе пододвигаясь к
Елене, - что если бы ты сегодня не приехала сюда, так я убил бы себя.
- Что за глупости! - воскликнула Елена.
- Нет, не глупости; я и револьвер приготовил! - прибавил он, показывая
на ящик с
сейчас же сел и принялся писать:
"Несравненная Елена! Я желаю до сумасшествия видеть вас, но ехать к вам
бесполезно; это все равно, что не видеть вас. Доверьтесь мне и приезжайте с
сим посланным; если вы не приедете, я не знаю, на что я решусь!"
Запечатав эту записку облаткой, князь позвонил. Вбежал тот же лакей.
- Кучера мне моего позови! - проговорил князь.
Лакей вышел, и через минуту вошел кучер, красивый мужик в длиннополом
лисьем суконном кафтане и в серебряном широком кушаке. Водкой и холодом так
и пахнуло от него на всю комнату.
- Ты поезжай к Жиглинским, - слышишь?.. - заговорил князь. - Отыщи там
барышню непременно, - слышишь?.. Отдай ей в руки вот это письмо, только ей
самой, - понимаешь?.. И привези ее сюда.
- Понимаю-с! - протянул кучер.
Он, кажется, в самом деле понял, в чем тут штука.
- Если ее дома нет, то отыщи ее там, куда она уехала, хоть бы на дне
морском то было, - понимаешь?.. - продолжал князь тем же отрывистым и почти
угрожающим голосом.
- Отыщу-с, только бы сказали где, - отвечал кучер, потупляя несколько
глаза перед князем.
- Ступай!
Кучер вышел и, проходя коридором, видимо, соображал, как ему все это
хорошенько сделать для барина.
Оставшись один, князь принялся ходить по номеру. Шаги его были
беспорядочны: он шел то в один угол, то в другой. Не прошло еще и десяти
минут после того, как кучер уехал, а князь уже начал прислушиваться к
малейшему шуму в коридоре, и потом, как бы потеряв всякую надежду, подошел к
револьверу, вынул его, осмотрел и зарядил. Глаза у него в эти минуты были
почти помешаны, руки дрожали... Но вот послышался, наконец, щелчок замка в
двери номера; князь поспешно спрятал револьвер в ящик и вышел на средину
комнаты; затем явно уже слышен стал шум платья женского; князь дрожал всем
телом. Вошла Елена, несколько сконфуженная и робеющая.
- Здравствуй!.. Что это тебе так вздумалось прислать за мною?.. -
говорила она.
- Да так уж, извини!.. - сказал князь, беря и целуя обе ее руки. - Мы,
впрочем, здесь совершенно безопасны, - прибавил он, подходя и запирая дверь.
Елена сняла шляпку и подошла к зеркалу поправить свои волосы. Некоторое
смущение и конфузливость были заметны во всей ее фигуре, во всех ее
движениях.
- Ну, садись! - сказал ей князь, тоже как-то неловко и несмело беря ее
за руку и сажая на стул.
Елена повиновалась ему.
- А что мать твоя? - спросил он.
- Она, как нарочно, в гости сегодня уехала, - отвечала с улыбкою Елена.
- А если бы не уехала, так, пожалуй бы, и не пустила тебя?
Лицо Елены мгновенно нахмурилось и приняло какой-то решительный вид.
- Вот еще! Послушалась бы я!.. Взяла да ушла, - сказала она.
- А скажи, отчего это она, - продолжал князь, - двух слов не дает нам
сказать наедине?
Елена затруднилась несколько отвечать на этот вопрос. Она отчасти
догадывалась о причине, почему мать так надзирает за ней, но ей самой себе
даже было стыдно признаться в том.
- Может быть, ей почему-нибудь не нравятся наши отношения, - отвечала
она.
- А ты знаешь, - подхватил князь, все ближе и ближе пододвигаясь к
Елене, - что если бы ты сегодня не приехала сюда, так я убил бы себя.
- Что за глупости! - воскликнула Елена.
- Нет, не глупости; я и револьвер приготовил! - прибавил он, показывая
на ящик с