ачка самая верная и не предаст вас никогда.
- Ну, я до рабов не охотник, и, по-моему, чем кто, как раб, лучше, тем,
как человек, хуже. Adieu! - произнес князь и встал.
- Ты уж едешь? - спросила Анна Юрьевна с неудовольствием.
- Еду, нужно! - отвечал князь и при этом, как бы не утерпев, еще раз
взглянул на "Ревекку".
- Головой парирую, что ты едешь не домой! - сказала Анна Юрьевна,
пожимая ему руку.
- Не домой, - ответил князь.
- Но куда же?
- Куда нужно!
- Если мужчина не говорит, куда едет, то он непременно едет к женщине.
Князь не без досады усмехнулся.
- У вас, кажется, кузина, только и есть в голове, как мужчины ездят к
женщинам или как женщины ездят к мужчинам.
- Нет! - отвечала Анна Юрьевна с презрительной гримасой. - Надоело все
это, так все prosaique*, ничего нет оригинального.
______________
* обыденно (франц.).
- Но чего же бы вы желали оригинального?
- Любви какого-нибудь философа, медвежонка не ручного, как ты,
например!
- Я? - произнес князь и захохотал даже при этом.
- Ты, да! - подтвердила Анна Юрьевна.
- В первый раз слышу! - проговорил князь и явно поспешил уйти поскорей
от кузины.
- И в последний: женщины двух раз подобных вещей не говорят! - крикнула
она ему вслед.
Князь на это ничего не ответил и, сев в карету, велел себя везти на
Кузнецкий мост. Здесь он вышел из экипажа и пошел пешком. Владевшие им в
настоящую минуту мысли заметно были не совсем спокойного свойства, так что
он горел даже весь в лице. Проходя мимо одного оружейного магазина и
случайно взглянув в его окна, князь вдруг приостановился, подумал с минуту и
затем вошел в магазин.
- Дайте мне револьвер, пожалуйста! - сказал он каким-то странным
голосом, обращаясь к красивому а изящному из себя приказчику.
- Большой прикажете? - спросил его тот.
- Чтобы человека мог убить! - ответил князь, не совсем искренно
улыбаясь.
- О, это всякий убьет! - подхватил с гордостью приказчик. - Voici,
monsieur, - прибавил он, показывая шестизарядный револьвер.
- Кажется, хорош? - произнес князь.
- Превосходный! - воскликнул приказчик и, как бы в доказательство того,
прицелился револьвером в другого приказчика, который при этом усмехнулся и
отодвинулся немного.
- Вам, вероятно, револьвер нужен для дороги, monsieur? - присовокупил
первый приказчик.
- Да-а! - протянул князь. - Я еду в деревню, а теперь там без
револьвера нельзя.
- О, да, monsieur, многие помещики берут с собой револьверы. Зарядов
прикажете?
- Непременно-с! - отвечал князь.
Приказчик, уложив револьвер и заряды в один общий ящик, подал его
князю. Тот, расплатившись, вышел из магазина и велел себя везти в гостиницу
Роше-де-Канкаль.
- Номер мне особенный! - сказал он, входя туда.
- В какую цену? - спросил было его лакей.
- В какую хочешь! - отвечал князь.
Лакей ввел его в богатейший номер с огромными зеркалами в золотых
рамах, с шелковой драпировкой, с камином и с роскошнейшей постелью.
- Чернильницу мне и все, что нужно для письма! - сказал князь.
- Сию секунду-с! - отвечал лакей и, сбегав, принес что ему было
приказано.
- Ты мне больше не нужен, - сказал ему почти сердито князь.
Лакей поспешно стушевался.
Князь - выражение лица у него в эти минуты было ка
- Ну, я до рабов не охотник, и, по-моему, чем кто, как раб, лучше, тем,
как человек, хуже. Adieu! - произнес князь и встал.
- Ты уж едешь? - спросила Анна Юрьевна с неудовольствием.
- Еду, нужно! - отвечал князь и при этом, как бы не утерпев, еще раз
взглянул на "Ревекку".
- Головой парирую, что ты едешь не домой! - сказала Анна Юрьевна,
пожимая ему руку.
- Не домой, - ответил князь.
- Но куда же?
- Куда нужно!
- Если мужчина не говорит, куда едет, то он непременно едет к женщине.
Князь не без досады усмехнулся.
- У вас, кажется, кузина, только и есть в голове, как мужчины ездят к
женщинам или как женщины ездят к мужчинам.
- Нет! - отвечала Анна Юрьевна с презрительной гримасой. - Надоело все
это, так все prosaique*, ничего нет оригинального.
______________
* обыденно (франц.).
- Но чего же бы вы желали оригинального?
- Любви какого-нибудь философа, медвежонка не ручного, как ты,
например!
- Я? - произнес князь и захохотал даже при этом.
- Ты, да! - подтвердила Анна Юрьевна.
- В первый раз слышу! - проговорил князь и явно поспешил уйти поскорей
от кузины.
- И в последний: женщины двух раз подобных вещей не говорят! - крикнула
она ему вслед.
Князь на это ничего не ответил и, сев в карету, велел себя везти на
Кузнецкий мост. Здесь он вышел из экипажа и пошел пешком. Владевшие им в
настоящую минуту мысли заметно были не совсем спокойного свойства, так что
он горел даже весь в лице. Проходя мимо одного оружейного магазина и
случайно взглянув в его окна, князь вдруг приостановился, подумал с минуту и
затем вошел в магазин.
- Дайте мне револьвер, пожалуйста! - сказал он каким-то странным
голосом, обращаясь к красивому а изящному из себя приказчику.
- Большой прикажете? - спросил его тот.
- Чтобы человека мог убить! - ответил князь, не совсем искренно
улыбаясь.
- О, это всякий убьет! - подхватил с гордостью приказчик. - Voici,
monsieur, - прибавил он, показывая шестизарядный револьвер.
- Кажется, хорош? - произнес князь.
- Превосходный! - воскликнул приказчик и, как бы в доказательство того,
прицелился револьвером в другого приказчика, который при этом усмехнулся и
отодвинулся немного.
- Вам, вероятно, револьвер нужен для дороги, monsieur? - присовокупил
первый приказчик.
- Да-а! - протянул князь. - Я еду в деревню, а теперь там без
револьвера нельзя.
- О, да, monsieur, многие помещики берут с собой револьверы. Зарядов
прикажете?
- Непременно-с! - отвечал князь.
Приказчик, уложив револьвер и заряды в один общий ящик, подал его
князю. Тот, расплатившись, вышел из магазина и велел себя везти в гостиницу
Роше-де-Канкаль.
- Номер мне особенный! - сказал он, входя туда.
- В какую цену? - спросил было его лакей.
- В какую хочешь! - отвечал князь.
Лакей ввел его в богатейший номер с огромными зеркалами в золотых
рамах, с шелковой драпировкой, с камином и с роскошнейшей постелью.
- Чернильницу мне и все, что нужно для письма! - сказал князь.
- Сию секунду-с! - отвечал лакей и, сбегав, принес что ему было
приказано.
- Ты мне больше не нужен, - сказал ему почти сердито князь.
Лакей поспешно стушевался.
Князь - выражение лица у него в эти минуты было ка