В водовороте


цкая.
- Не хочу, потому что знаю, что такого человека нет.
- Нет, есть! - возразила Петицкая с ударением. - И это именно барон!
- Вот глупости! - проговорила, еще более покраснев, княгиня.
- Почему глупости?.. Почему? - спросила настойчиво Петицкая.
- Потому что... - отвечала княгиня (она очень конфузилась при этом
ответе), - он, я думаю, даже сердит на меня...
- Вы хотите сказать, что за ваши старые к нему отношения? - перебила ее
Петицкая, очень хорошо понявшая, что хочет сказать княгиня последними
словами. - Но вот видите, он все это вам простил и даже поэтому еще более
вас ценит; отказать ему вам, по-моему, не только что не умно, но даже
неблагородно и нечестно!
Княгиня только взглядом ответила приятельнице на такой ее резкий
приговор.
- Конечно, нечестно! - повторила та. - Вы вспомните: полтора года он за
вами следит, как самый внимательный дядька... - что я говорю!.. - как самый
заботливый отец! - воскликнула Петицкая, раскрасневшись даже в лице от
одушевления. - Я не говорила вам, но он, во весь наш обратный путь из-за
границы, на всех железных дорогах брал для нас билеты, отправлял все вещи
наши, хлопотал с паспортами, наконец, какое участие он показал вам во время
смерти вашего мужа! Княгиня, все это надобно поценить! Таких расположенных и
искренно преданных нам людей мы не часто встречаем в жизни.
Княгиня слушала молча свою подругу и хотя в душе сознавала
справедливость ее слов, но все-таки произнесла как бы несколько холодным
тоном:
- Я и ценю его очень!
- Но на словах мало ценить! - воскликнула Петицкая. - Надобно доказать
это на деле: вдруг он теперь присватается к вам и получит отказ, - сыграть в
третий раз такую незавидную роль, в его теперешнем положении, может быть,
ему уже и не захочется.
- Тогда и теперь - две вещи разные! - проговорила, наконец, княгиня.
- Но теперь что же вы скажете ему? - приставала к ней Петицкая.
- А теперь еще и сама не знаю! - отвечала с усмешкою княгиня.
- Ну, так я знаю! - подхватила Петицкая, твердо будучи уверена, что
если бы даже барон и не очень нравился княгине, то все-таки она пойдет за
него, потому что это очень выгодная для нее партия, а потому дальнейшее с
ней объяснение она считала совершенно излишним и при первой встрече с
бароном прямо сказала тому, чтоб он не робел и ехал просить руки княгини.
Барон послушался ее и, приехав раз к княгине, сделал ей несколько
официальным голосом предложение; она, как и надобно ожидать, сначала
сконфузилась, а потом тоже отчасти официальным тоном просила у него времени
подумать. Барон с удовольствием согласился на это.
В период этого думанья княгиня объехала всех близких и именитых родных
покойного мужа, всем им объявила о предложении барона и у всех у них
испрашивала совета и мнения касательно того, что не имеют ли они чего
сказать против. Те единогласно отвечали, что ничего не имеют, и таким
образом девятнадцатого декабря барон получил согласие на брак с княгиней, а
в половине января была и свадьба их в присутствии опять-таки тех же близких
и именитых родных покойного князя, к которым барон отправился на другой день
с своей молодой делать визиты, а после того уехал с нею в Петербург, чтобы
представиться ее родным и познакомить ее с своими родными. От слияния
состояний двух жен у ба