видом.
- Сейчас же, очень скоро! - отвечал князь как-то нервно и торопливо. -
Поезжайте, поезжайте! - прибавил он.
Княгиня поехала.
Прошло около часу.
Во всем доме была полнейшая тишина; камердинер князя сидел в соседней с
кабинетом комнате и дремал. Вдруг раздался выстрел; камердинер вскочил на
ноги, вместе с тем в залу вбежала проходившая по коридору горничная.
Камердинер бросился в кабинет к князю.
- Что такое, батюшки! - кричала ему вслед горничная.
В кабинете камердинер увидал, что князь лежал распростертым на канапе;
кровь била у него фонтаном изо рта; в правой и как-то судорожно согнутой
руке он держал пистолет.
- Доктора, скорее доктора! - кричал камердинер и бросился зажимать
князю рот рукою, желая тем остановить бежавшую кровь.
Та же горничная, что выскочила в залу и заглянувшая в кабинет, сбежала
в сени и начала кричать швейцару, колотя его в плечо и в шею:
- Доктора скорее, князю очень дурно, и княгиню воротите из театра!
Швейцар едва понял ее и послал одного лакея за Елпидифором Мартынычем,
а сам поехал за княгиней. Елпидифор Мартыныч и княгиня в одно время
подъехали к крыльцу дома.
- Князю дурно? - говорила княгиня, проворно взбегая по ступенькам
лестницы.
- И за мною тоже прислали! - говорил Елпидифор Мартыныч, не успевая
идти за быстрыми шагами княгини, так что та первая вошла в кабинет к князю.
- Ай! - раздался вслед затем ее пронзительный крик, и когда Елпидифор
Мартыныч достиг кабинета, то увидал там княгиню без чувств, уже
распростертую у трупа мужа.
- Господи помилуй! - произнес он. - Девушки, люди, отнесите ее,
несчастную!
Люди отнесли княгиню, совершенно бесчувственную, в ее спальню.
Елпидифор Мартыныч осмотрел после того труп князя, у которого пуля
навылет пробила затылочную кость.
- Гм! - грустно усмехнулся Елпидифор Мартыныч. - Как угостил себя!..
Мне, однако, тут одному делать нечего, - съездите хоть за бароном! -
присовокупил он камердинеру, все время стоявшему у ног барина и горько
плакавшему.
Тот поехал. Елпидифор Мартыныч пошел к княгине и начал ее спиртом и
холодной водой приводить в чувство.
Она, наконец, опомнилась.
- Где он? Где он? - заговорила она почти помешанным голосом и с
каким-то безумным жестом откидывая рукою волосы назад за ухо.
- Да ничего, матушка, ничего! - говорил Елпидифор Мартыныч, очень
хорошо понимая, что княгиня немножко притворяется.
- Ах, его убили, убили!.. Их всех арестовать надо!.. Это убила его
Жиглинская!.. Пусть ее в острог посадят! - сумасшествовала княгиня.
- Разумеется, посадят! - не спорил с ней Елпидифор Мартыныч. - А вот
погодите, я вам амигдалину пропишу; погодите, матушка! - присовокупил он и
сел писать рецепт, но у него до того при этом дрожала рука, что он едва в
состоянии был начертать буквы.
Между тем камердинер привез барона и привел его прямо в кабинет.
- Боже мой, боже мой! - воскликнул тот, взглянув на труп князя. - Но
когда же это случилось? - обратился он к камердинеру, который не успел ему
дорогой рассказать всего происшедшего.
- Да только что барыня уехала, вдруг я слышу - бац!.. Вбегаю и вижу...
- пояснил тот ему.
Барон покачал головою и стал осматривать комнату. Прежде всего он на
письменном столе увидал записку, писанную рукою князя, кот
- Сейчас же, очень скоро! - отвечал князь как-то нервно и торопливо. -
Поезжайте, поезжайте! - прибавил он.
Княгиня поехала.
Прошло около часу.
Во всем доме была полнейшая тишина; камердинер князя сидел в соседней с
кабинетом комнате и дремал. Вдруг раздался выстрел; камердинер вскочил на
ноги, вместе с тем в залу вбежала проходившая по коридору горничная.
Камердинер бросился в кабинет к князю.
- Что такое, батюшки! - кричала ему вслед горничная.
В кабинете камердинер увидал, что князь лежал распростертым на канапе;
кровь била у него фонтаном изо рта; в правой и как-то судорожно согнутой
руке он держал пистолет.
- Доктора, скорее доктора! - кричал камердинер и бросился зажимать
князю рот рукою, желая тем остановить бежавшую кровь.
Та же горничная, что выскочила в залу и заглянувшая в кабинет, сбежала
в сени и начала кричать швейцару, колотя его в плечо и в шею:
- Доктора скорее, князю очень дурно, и княгиню воротите из театра!
Швейцар едва понял ее и послал одного лакея за Елпидифором Мартынычем,
а сам поехал за княгиней. Елпидифор Мартыныч и княгиня в одно время
подъехали к крыльцу дома.
- Князю дурно? - говорила княгиня, проворно взбегая по ступенькам
лестницы.
- И за мною тоже прислали! - говорил Елпидифор Мартыныч, не успевая
идти за быстрыми шагами княгини, так что та первая вошла в кабинет к князю.
- Ай! - раздался вслед затем ее пронзительный крик, и когда Елпидифор
Мартыныч достиг кабинета, то увидал там княгиню без чувств, уже
распростертую у трупа мужа.
- Господи помилуй! - произнес он. - Девушки, люди, отнесите ее,
несчастную!
Люди отнесли княгиню, совершенно бесчувственную, в ее спальню.
Елпидифор Мартыныч осмотрел после того труп князя, у которого пуля
навылет пробила затылочную кость.
- Гм! - грустно усмехнулся Елпидифор Мартыныч. - Как угостил себя!..
Мне, однако, тут одному делать нечего, - съездите хоть за бароном! -
присовокупил он камердинеру, все время стоявшему у ног барина и горько
плакавшему.
Тот поехал. Елпидифор Мартыныч пошел к княгине и начал ее спиртом и
холодной водой приводить в чувство.
Она, наконец, опомнилась.
- Где он? Где он? - заговорила она почти помешанным голосом и с
каким-то безумным жестом откидывая рукою волосы назад за ухо.
- Да ничего, матушка, ничего! - говорил Елпидифор Мартыныч, очень
хорошо понимая, что княгиня немножко притворяется.
- Ах, его убили, убили!.. Их всех арестовать надо!.. Это убила его
Жиглинская!.. Пусть ее в острог посадят! - сумасшествовала княгиня.
- Разумеется, посадят! - не спорил с ней Елпидифор Мартыныч. - А вот
погодите, я вам амигдалину пропишу; погодите, матушка! - присовокупил он и
сел писать рецепт, но у него до того при этом дрожала рука, что он едва в
состоянии был начертать буквы.
Между тем камердинер привез барона и привел его прямо в кабинет.
- Боже мой, боже мой! - воскликнул тот, взглянув на труп князя. - Но
когда же это случилось? - обратился он к камердинеру, который не успел ему
дорогой рассказать всего происшедшего.
- Да только что барыня уехала, вдруг я слышу - бац!.. Вбегаю и вижу...
- пояснил тот ему.
Барон покачал головою и стал осматривать комнату. Прежде всего он на
письменном столе увидал записку, писанную рукою князя, кот