ончины, - проговорил он.
- Желательно было бы знать, к кому теперь перешло все ее громадное состояние
в наследство?
- Барону, кажется! - отвечала княгиня.
- Барону, однако! - воскликнул Елпидифор Мартыныч. - Но ведь это тысяч
сто годового дохода?
- Д-да! Впрочем, он и стоит того: последнее время он такую показал ей
привязанность, что она мне сама несколько раз говорила, что это решительно
ее ангел-успокоитель! Недели две перед смертию ее он не спал ни одной ночи,
так что сам до того похудел, что стал походить на мертвеца.
- Ну, из-за этакого наследства отчего и не похудеть!.. - произнес
Елпидифор Мартыныч не без усмешки.
- Барон, вероятно, скоро сюда приедет!.. - продолжала княгиня.
- Вот как!.. Что ж, это и хорошо! - произнес Елпидифор Мартыныч, а сам
с собой в это время рассуждал: "Князь холодно встретился с супругой своей, и
причиной тому, конечно, эта девчонка негодная - Елена, которую князь, видно,
до сих пор еще не выкинул из головы своей", а потому Елпидифор Мартыныч
решился тут же объяснить его сиятельству, что она совсем убежала к Жуквичу,
о чем Елпидифор Мартыныч не говорил еще князю, не желая его расстраивать
этим.
- И здесь такожде новостей немало! - продолжал он, как бы исключительно
обращаясь к княгине. - Елизавета Петровна Жиглинская, если только вы
помните, тоже померла.
- Померла? - спросила княгиня.
- Когда она померла? - воскликнул при этом князь.
- Недели с три, надо быть, - к-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч,
потупляясь несколько.
- Отчего вы не сказали мне об этом? - спросил князь почти строго.
- Да так как-то все забывал - к-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч как бы
и искренним голосом.
- И долго она была больна? - проговорила княгиня, сначала не
подозревавшая, к чему ведет всю эту речь Елпидифор Мартыныч.
- С ней два удара собственно было! - отвечал тот с какой-то особенною
пунктуальностью и резкостью. - Один вот первый вскоре после поступления
дочери в кастелянши! - На слове этом Елпидифор Мартыныч приостановился
немного. - Сами согласитесь, - продолжал он, грустно усмехаясь, - какой
матери это может быть приятно!.. А потом-с другой раз повторился, как дочь и
оттуда переехала.
- А куда она оттуда переехала? - спросила княгиня не совсем уже смелым
голосом.
Она еще за границей слышала, что Елена главным образом потому оставила
князя, что он стал ее ревновать к Жуквичу; но чтоб эта ревность была
справедлива, она не слыхала подтверждения тому.
- В гостиницу тут одну; в нумера, где вот Жуквич поляк живет!.. -
проговорил Елпидифор Мартыныч, как бы больше обращаясь к князю.
Княгиня при этом ответе окончательно смутилась и не стала больше
расспрашивать. Князь тоже молчал и начал щипать себе бороду; известие это,
впрочем, мало, по-видимому, его поразило, - он как будто бы ожидал заранее
этого, и только его блуждающий взгляд несколько сосредоточился, и он заметно
стал что-то серьезное и важное обдумывать.
Княгиню между тем все беспокоила мысль, как сказать князю о Петицкой,
и, видя, что разговор ни о чем другом не начинается, она решилась наконец:
- Я Петицкую с собой привезла; вы позволите ей жить у меня? -
проговорила она.
- Пожалуй, мне все равно! - отвечал князь с явною досадой, что его
отвлекают от собственных мыслей.
Елпидифор Мартыныч это замети
- Желательно было бы знать, к кому теперь перешло все ее громадное состояние
в наследство?
- Барону, кажется! - отвечала княгиня.
- Барону, однако! - воскликнул Елпидифор Мартыныч. - Но ведь это тысяч
сто годового дохода?
- Д-да! Впрочем, он и стоит того: последнее время он такую показал ей
привязанность, что она мне сама несколько раз говорила, что это решительно
ее ангел-успокоитель! Недели две перед смертию ее он не спал ни одной ночи,
так что сам до того похудел, что стал походить на мертвеца.
- Ну, из-за этакого наследства отчего и не похудеть!.. - произнес
Елпидифор Мартыныч не без усмешки.
- Барон, вероятно, скоро сюда приедет!.. - продолжала княгиня.
- Вот как!.. Что ж, это и хорошо! - произнес Елпидифор Мартыныч, а сам
с собой в это время рассуждал: "Князь холодно встретился с супругой своей, и
причиной тому, конечно, эта девчонка негодная - Елена, которую князь, видно,
до сих пор еще не выкинул из головы своей", а потому Елпидифор Мартыныч
решился тут же объяснить его сиятельству, что она совсем убежала к Жуквичу,
о чем Елпидифор Мартыныч не говорил еще князю, не желая его расстраивать
этим.
- И здесь такожде новостей немало! - продолжал он, как бы исключительно
обращаясь к княгине. - Елизавета Петровна Жиглинская, если только вы
помните, тоже померла.
- Померла? - спросила княгиня.
- Когда она померла? - воскликнул при этом князь.
- Недели с три, надо быть, - к-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч,
потупляясь несколько.
- Отчего вы не сказали мне об этом? - спросил князь почти строго.
- Да так как-то все забывал - к-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч как бы
и искренним голосом.
- И долго она была больна? - проговорила княгиня, сначала не
подозревавшая, к чему ведет всю эту речь Елпидифор Мартыныч.
- С ней два удара собственно было! - отвечал тот с какой-то особенною
пунктуальностью и резкостью. - Один вот первый вскоре после поступления
дочери в кастелянши! - На слове этом Елпидифор Мартыныч приостановился
немного. - Сами согласитесь, - продолжал он, грустно усмехаясь, - какой
матери это может быть приятно!.. А потом-с другой раз повторился, как дочь и
оттуда переехала.
- А куда она оттуда переехала? - спросила княгиня не совсем уже смелым
голосом.
Она еще за границей слышала, что Елена главным образом потому оставила
князя, что он стал ее ревновать к Жуквичу; но чтоб эта ревность была
справедлива, она не слыхала подтверждения тому.
- В гостиницу тут одну; в нумера, где вот Жуквич поляк живет!.. -
проговорил Елпидифор Мартыныч, как бы больше обращаясь к князю.
Княгиня при этом ответе окончательно смутилась и не стала больше
расспрашивать. Князь тоже молчал и начал щипать себе бороду; известие это,
впрочем, мало, по-видимому, его поразило, - он как будто бы ожидал заранее
этого, и только его блуждающий взгляд несколько сосредоточился, и он заметно
стал что-то серьезное и важное обдумывать.
Княгиню между тем все беспокоила мысль, как сказать князю о Петицкой,
и, видя, что разговор ни о чем другом не начинается, она решилась наконец:
- Я Петицкую с собой привезла; вы позволите ей жить у меня? -
проговорила она.
- Пожалуй, мне все равно! - отвечал князь с явною досадой, что его
отвлекают от собственных мыслей.
Елпидифор Мартыныч это замети