ое правило. Прикажете поэтому послать к княгине сказать, чтобы
она ехала к вам? - заключил Елпидифор Мартыныч.
- Посылайте! - отвечал князь, отворачиваясь несколько в сторону и как
бы не желая, чтобы видели его лицо.
Елпидифор Мартыныч отправил за княгиней свой собственный экипаж,
приказав ей сказать, чтоб она немедля ехала.
Княгиня приехала вместе с Петицкой. Вся прислуга княжеская очень
обрадовалась княгине: усатый швейцар, отворяя ей дверь, не удержался и
воскликнул: "Ай, матушки, вот кто приехал!". Почтенный метрдотель,
попавшийся княгине на лестнице, как бы замер перед нею в почтительной и
умиленной позе. Одна из горничных, увидав через стеклянную дверь княгиню,
бросилась к сотоваркам своим и весело начала им рассказывать, что прежняя
госпожа их приехала.
- А вы пока пройдите туда, на мою половину, - сказала княгиня Петицкой.
- Знаю-с! - отвечала ей та и прошла в задние комнаты.
Княгиня стала приближаться к кабинету мужа; она заметно была в сильном
волнении. Елпидифор Мартыныч, все время прислушивавшийся к малейшему шуму,
первый услыхал ее шаги.
- Княгиня приехала!.. - проговорил он каким-то торжественным голосом.
Князь при этом изменился несколько в лице и привстал с своего места.
Княгиня, войдя в кабинет, прямо и быстро подошла к нему. Князь протянул
ей руку. Княгиня схватила эту руку и начала ее целовать. Князь, с своей
стороны, поцеловал ее в лоб Елпидифор Мартыныч, тоже стоя на ногах, с
каким-то блаженством смотрел на эту встречу супругов. Наконец, князь и
княгиня сели. Последняя поместилась прямо против мужа и довольно близко
около него. Елпидифор Мартыныч занял прежнее свое место.
- Как ваше здоровье теперь? - проговорила княгиня, смотря на князя
беспокойными глазами.
- Ничего себе; я, собственно, недолго был болен и теперь совершенно
почти здоров, - отвечал он трудным и медленным голосом.
Княгиня продолжала смотреть на князя с беспокойством: ее, по
преимуществу, поразил мутный и почти бессмысленный взгляд князя.
- А вы тоже были больны? - спросил он, в свою очередь, почти совсем не
глядя на княгиню.
- Да, я в Париже была очень больна, - отвечала она, немного покраснев.
В ее наружности, впрочем, только произошла та перемена, что ее белое и
нежное лицо начало немного дрябнуть и походить на печеное яблоко.
- Но потом где вы жили? - сказал князь как бы более механически.
- Потом я жила в Италии, в Германии, - отвечала княгиня.
- С кем-нибудь из русских или одни? - спросил князь; ему, кажется,
хотелось узнать, жил ли там Миклаков.
- Совершенно одна!.. С одной только Петицкой, - подхватила княгиня, как
бы угадав его тайную мысль. - В Риме, впрочем, в одно время со мной жила
Анна Юрьевна, где она и умерла.
- Умерла Анна Юрьевна? - воскликнул Елпидифор Мартыныч.
- Умерла, и какою-то страшной смертью, так что кричала на весь
маленький переулок, в котором жила, а итальянцы, вообще очень суеверные,
перестали даже ходить мимо ее дома.
- Какая же болезнь у нее была? - спросил князь опять как-то
механически: его даже известие о смерти Анны Юрьевны нисколько, по-видимому,
не тронуло.
- Я не знаю, какая, - отвечала княгиня.
- К-ха! - откашлянулся глубокомысленно Елпидифор Мартыныч. - По образу
ее жизни ей и нельзя было ожидать от бога покойной к
она ехала к вам? - заключил Елпидифор Мартыныч.
- Посылайте! - отвечал князь, отворачиваясь несколько в сторону и как
бы не желая, чтобы видели его лицо.
Елпидифор Мартыныч отправил за княгиней свой собственный экипаж,
приказав ей сказать, чтоб она немедля ехала.
Княгиня приехала вместе с Петицкой. Вся прислуга княжеская очень
обрадовалась княгине: усатый швейцар, отворяя ей дверь, не удержался и
воскликнул: "Ай, матушки, вот кто приехал!". Почтенный метрдотель,
попавшийся княгине на лестнице, как бы замер перед нею в почтительной и
умиленной позе. Одна из горничных, увидав через стеклянную дверь княгиню,
бросилась к сотоваркам своим и весело начала им рассказывать, что прежняя
госпожа их приехала.
- А вы пока пройдите туда, на мою половину, - сказала княгиня Петицкой.
- Знаю-с! - отвечала ей та и прошла в задние комнаты.
Княгиня стала приближаться к кабинету мужа; она заметно была в сильном
волнении. Елпидифор Мартыныч, все время прислушивавшийся к малейшему шуму,
первый услыхал ее шаги.
- Княгиня приехала!.. - проговорил он каким-то торжественным голосом.
Князь при этом изменился несколько в лице и привстал с своего места.
Княгиня, войдя в кабинет, прямо и быстро подошла к нему. Князь протянул
ей руку. Княгиня схватила эту руку и начала ее целовать. Князь, с своей
стороны, поцеловал ее в лоб Елпидифор Мартыныч, тоже стоя на ногах, с
каким-то блаженством смотрел на эту встречу супругов. Наконец, князь и
княгиня сели. Последняя поместилась прямо против мужа и довольно близко
около него. Елпидифор Мартыныч занял прежнее свое место.
- Как ваше здоровье теперь? - проговорила княгиня, смотря на князя
беспокойными глазами.
- Ничего себе; я, собственно, недолго был болен и теперь совершенно
почти здоров, - отвечал он трудным и медленным голосом.
Княгиня продолжала смотреть на князя с беспокойством: ее, по
преимуществу, поразил мутный и почти бессмысленный взгляд князя.
- А вы тоже были больны? - спросил он, в свою очередь, почти совсем не
глядя на княгиню.
- Да, я в Париже была очень больна, - отвечала она, немного покраснев.
В ее наружности, впрочем, только произошла та перемена, что ее белое и
нежное лицо начало немного дрябнуть и походить на печеное яблоко.
- Но потом где вы жили? - сказал князь как бы более механически.
- Потом я жила в Италии, в Германии, - отвечала княгиня.
- С кем-нибудь из русских или одни? - спросил князь; ему, кажется,
хотелось узнать, жил ли там Миклаков.
- Совершенно одна!.. С одной только Петицкой, - подхватила княгиня, как
бы угадав его тайную мысль. - В Риме, впрочем, в одно время со мной жила
Анна Юрьевна, где она и умерла.
- Умерла Анна Юрьевна? - воскликнул Елпидифор Мартыныч.
- Умерла, и какою-то страшной смертью, так что кричала на весь
маленький переулок, в котором жила, а итальянцы, вообще очень суеверные,
перестали даже ходить мимо ее дома.
- Какая же болезнь у нее была? - спросил князь опять как-то
механически: его даже известие о смерти Анны Юрьевны нисколько, по-видимому,
не тронуло.
- Я не знаю, какая, - отвечала княгиня.
- К-ха! - откашлянулся глубокомысленно Елпидифор Мартыныч. - По образу
ее жизни ей и нельзя было ожидать от бога покойной к