по-прежнему насмешливо Елена.
- Да нет ж, знаю я наверное то: он ждет к себе жену свою! - воскликнул
и Жуквич на это.
- Жену ждет? - переспросила Елена, и почти смертная бледность покрыла
лицо ее.
- Жену ожидает! - повторил Жуквич. - С Миклаковым княгиня разошлась;
писала ж после того мужу и теперь сбирается скоро приехать к нему совсем на
житье.
Елена, видимо, не совсем поверила Жуквичу, и он сейчас это заметил.
- Мне ж пишет о том мой приятель, который телеграфировал тогда по
просьбе князя из Парижа о княгине, - присовокупил он и в доказательство
подал Елене письмо, в котором все было написано, что говорил Жуквич.
- Я почти ожидала этого заранее... - проговорила Елена как бы спокойно.
- Князь всегда очень любил жену свою, и почему думал, что разлюбил ее,
удивляться тому надо!.. Они совершенная ровня и пара!
- Сам ж, может быть, заблуждался! Мало ли что бывает! - подхватил,
пожимая плечами, Жуквич.
- Да, но в этом заблуждении он бы должен поостеречься заблуждать
других...
- О, конечно ж! - воскликнул Жуквич. - Я сам вот прямо вам говорю, что
я тож человек женатый!
- Но как же вы хотите жениться на мне? - воскликнула Елена.
- Браком гражданским! - отвечал, немного потупясь, Жуквич.
- С тем, чтоб и к вам жена ваша приехала и выгнала меня?..
- О, нет ж!.. Моя не приедет! - произнес с каким-то самодовольством
Жуквич. - Она имеет много детей от другого и ко мне не захочет воротиться.
- Ну, а сам кто вы такой? - спросила вдруг его Елена. - Потому что я
совершенно убеждена, что вы вовсе не тот человек, за которого себя
выдаете...
При этом вопросе Жуквич на короткое мгновение смутился.
- Да, я ж не тот, что я говорю! - сказал он после недолгого молчания.
- Кто же вы такой? - повторила Елена.
- Я?.. - начал Жуквич и приостановился на несколько времени. - Я ж
висельник сорок восьмого года и теперь существую под другою фамилией. В
сорок восьмом году{376} я был повешен!..
И с этими словами Жуквич проворно развязал свой галстук и раскрыл
воротник своей рубашки. Елена увидела у него на шее довольно большой шрам,
показавшийся ей как будто бы в самом деле происшедшим от веревки.
- Но как же вы спаслись? - проговорила она, смотря ему прямо в лицо.
- С помощью ж добрых товарищей и некоторой собственной смелости!.. -
отвечал Жуквич.
Елена продолжала не спускать с него глаз: сделанное им открытие еще
выше подняло Жуквича в глазах ее.
- Да доверьте ж мне, панна Жиглинская!.. - воскликнул между тем он. -
Вы ж удумали посвятить себя вместе со мною польскому делу!
- Удумала! - проговорила Елена.
- Так разве ж можно, быв так близко к вам, не поклоняться вашей
красоте?.. Разве ж вы, панна Жиглинская, не знаете ваших чарующих прелестей?
Перед вами быв, надо ж или боготворить вас, или бежать от вас!..
Елена мгновенно вся покраснела и сделалась сумрачною.
- Очень жаль это!.. - заговорила она. - И я, признаюсь, в этот раз
гораздо бы больше желала быть каким-нибудь уродом, чем красивою женщиной!
- Для чего ж то? - воскликнул Жуквич.
- Для того, чтобы вы тогда относились ко мне по сходству наших
убеждений, а не по чему иному... Я собственно с любовью навсегда покончила:
мое недавнее прошедшее дало мне такой урок, что я больше не поддамся этому
чувству, и, кроме то
- Да нет ж, знаю я наверное то: он ждет к себе жену свою! - воскликнул
и Жуквич на это.
- Жену ждет? - переспросила Елена, и почти смертная бледность покрыла
лицо ее.
- Жену ожидает! - повторил Жуквич. - С Миклаковым княгиня разошлась;
писала ж после того мужу и теперь сбирается скоро приехать к нему совсем на
житье.
Елена, видимо, не совсем поверила Жуквичу, и он сейчас это заметил.
- Мне ж пишет о том мой приятель, который телеграфировал тогда по
просьбе князя из Парижа о княгине, - присовокупил он и в доказательство
подал Елене письмо, в котором все было написано, что говорил Жуквич.
- Я почти ожидала этого заранее... - проговорила Елена как бы спокойно.
- Князь всегда очень любил жену свою, и почему думал, что разлюбил ее,
удивляться тому надо!.. Они совершенная ровня и пара!
- Сам ж, может быть, заблуждался! Мало ли что бывает! - подхватил,
пожимая плечами, Жуквич.
- Да, но в этом заблуждении он бы должен поостеречься заблуждать
других...
- О, конечно ж! - воскликнул Жуквич. - Я сам вот прямо вам говорю, что
я тож человек женатый!
- Но как же вы хотите жениться на мне? - воскликнула Елена.
- Браком гражданским! - отвечал, немного потупясь, Жуквич.
- С тем, чтоб и к вам жена ваша приехала и выгнала меня?..
- О, нет ж!.. Моя не приедет! - произнес с каким-то самодовольством
Жуквич. - Она имеет много детей от другого и ко мне не захочет воротиться.
- Ну, а сам кто вы такой? - спросила вдруг его Елена. - Потому что я
совершенно убеждена, что вы вовсе не тот человек, за которого себя
выдаете...
При этом вопросе Жуквич на короткое мгновение смутился.
- Да, я ж не тот, что я говорю! - сказал он после недолгого молчания.
- Кто же вы такой? - повторила Елена.
- Я?.. - начал Жуквич и приостановился на несколько времени. - Я ж
висельник сорок восьмого года и теперь существую под другою фамилией. В
сорок восьмом году{376} я был повешен!..
И с этими словами Жуквич проворно развязал свой галстук и раскрыл
воротник своей рубашки. Елена увидела у него на шее довольно большой шрам,
показавшийся ей как будто бы в самом деле происшедшим от веревки.
- Но как же вы спаслись? - проговорила она, смотря ему прямо в лицо.
- С помощью ж добрых товарищей и некоторой собственной смелости!.. -
отвечал Жуквич.
Елена продолжала не спускать с него глаз: сделанное им открытие еще
выше подняло Жуквича в глазах ее.
- Да доверьте ж мне, панна Жиглинская!.. - воскликнул между тем он. -
Вы ж удумали посвятить себя вместе со мною польскому делу!
- Удумала! - проговорила Елена.
- Так разве ж можно, быв так близко к вам, не поклоняться вашей
красоте?.. Разве ж вы, панна Жиглинская, не знаете ваших чарующих прелестей?
Перед вами быв, надо ж или боготворить вас, или бежать от вас!..
Елена мгновенно вся покраснела и сделалась сумрачною.
- Очень жаль это!.. - заговорила она. - И я, признаюсь, в этот раз
гораздо бы больше желала быть каким-нибудь уродом, чем красивою женщиной!
- Для чего ж то? - воскликнул Жуквич.
- Для того, чтобы вы тогда относились ко мне по сходству наших
убеждений, а не по чему иному... Я собственно с любовью навсегда покончила:
мое недавнее прошедшее дало мне такой урок, что я больше не поддамся этому
чувству, и, кроме то