го, я убедилась, что и по натуре своей я женщина не
любви, а политики.
- Но любовь ж не помешает политике! - возразил Жуквич.
- Напротив, очень помешает! - продолжала Елена. - Шиллер недаром
выдумал, что Иоанна д'Арк до тех пор только верна была своему призванию,
пока не полюбила.
- Нет, эта фантазия поэта совершенно несправедливая! - возразил ей
Жуквич, и лицо его приняло весьма недовольное выражение, так что Елена
несколько испугалась этого.
- Вот видите, как нехорошо быть красивой собой! - проговорила она. - Вы
теперь будете недовольны мною и, может быть, даже постараетесь отстранить
меня от нашего общего дела.
- О, нет, зачем ж? - возразил он ей.
- И не отстраняйте меня!.. Я буду вам полезна! - сказала Елена с
чувством.
- Да знаю ж это я! - воскликнул и Жуквич с чувством.
VIII
С Елизаветой Петровной после того, как Елена оставила князя, сделался
легонький удар. Услыхав от Елпидифора Мартыныча, что у князя с Жуквичем была
дуэль, она твердо была убеждена, что Елена или приготовлялась изменить
князю, или уже изменила ему. Главным образом в этом случае Елизавету
Петровну беспокоила мысль, что князь, рассердясь на Елену, пожалуй, и ей
перестанет выдавать по триста рублей в месяц; но, к великому удивлению ее,
эти деньги она продолжала получать весьма исправно. Достойный друг Елизаветы
Петровны, Елпидифор Мартыныч почти всякий день посещал ее в болезни и
пользовал ее совершенно бесплатно. В своих задушевных беседах с ним
Елизавета Петровна каждый раз превозносила князя до небес.
- Это ангел, а не человек, - ей-богу, какой-то ангел! - говорила она
почти с удивлением.
- Именно, что ангел! - подхватывал Елпидифор Мартыныч, тоже, как видно,
бывший очень доволен князем.
- Но как его-то, голубчика, здоровье? - продолжала Елизавета Петровна
со слезами на глазах.
- Что здоровье!.. Тело еще можно лечить, а душу нет, - душу не
вылечишь! - отвечал Елпидифор Мартыныч грустным тоном.
- Стало быть, он все еще любит ее, мерзавку? - спрашивала Елизавета
Петровна.
- Кажется, что любит!.. О ребенке, главное, теперь беспокоится.
Приказал было мне, чтоб я каждый день заезжал навещать малютку; я раз
заехал... мальчик уже ходит и прехорошенький.
- Ходит? - переспросила с чувством Елизавета Петровна.
- Месяца с два, как ходит!.. Говорю Елене Николаевне, что "вот мне
поручено навещать ребенка". - "Это, говорит, зачем? Вы видели, что он
здоров, а сделается болен, так я пришлю за вами!" Так и не позволила мне! Я
доложил об этом князю, - он только глаза при этом возвел к небу.
- Голубчик мой, голубчик! - повторила еще раз Елизавета Петровна.
Елпидифор Мартыныч больше за тем и ездил так часто к Елизавете
Петровне, чтоб узнавать от нее о дочери, так как Елена не пускала его к
себе; а между тем он видел, что князь интересуется знать о ней.
- Ну, а как, слышно, она послуживает на новом своем месте? -
расспрашивал он.
- Какая уж служба! Это вот как-то горничная ее прибегала и
рассказывала: "Барышня, говорит, целые дни своими ручками грязное белье
считает и записывает"... Тьфу!
- Тьфу! - отплюнулся на это и Елпидифор Мартыныч.
- И ништо ей: не хотела быть барыней, так будь прачкой! - присовокупила
Елизавета П
любви, а политики.
- Но любовь ж не помешает политике! - возразил Жуквич.
- Напротив, очень помешает! - продолжала Елена. - Шиллер недаром
выдумал, что Иоанна д'Арк до тех пор только верна была своему призванию,
пока не полюбила.
- Нет, эта фантазия поэта совершенно несправедливая! - возразил ей
Жуквич, и лицо его приняло весьма недовольное выражение, так что Елена
несколько испугалась этого.
- Вот видите, как нехорошо быть красивой собой! - проговорила она. - Вы
теперь будете недовольны мною и, может быть, даже постараетесь отстранить
меня от нашего общего дела.
- О, нет, зачем ж? - возразил он ей.
- И не отстраняйте меня!.. Я буду вам полезна! - сказала Елена с
чувством.
- Да знаю ж это я! - воскликнул и Жуквич с чувством.
VIII
С Елизаветой Петровной после того, как Елена оставила князя, сделался
легонький удар. Услыхав от Елпидифора Мартыныча, что у князя с Жуквичем была
дуэль, она твердо была убеждена, что Елена или приготовлялась изменить
князю, или уже изменила ему. Главным образом в этом случае Елизавету
Петровну беспокоила мысль, что князь, рассердясь на Елену, пожалуй, и ей
перестанет выдавать по триста рублей в месяц; но, к великому удивлению ее,
эти деньги она продолжала получать весьма исправно. Достойный друг Елизаветы
Петровны, Елпидифор Мартыныч почти всякий день посещал ее в болезни и
пользовал ее совершенно бесплатно. В своих задушевных беседах с ним
Елизавета Петровна каждый раз превозносила князя до небес.
- Это ангел, а не человек, - ей-богу, какой-то ангел! - говорила она
почти с удивлением.
- Именно, что ангел! - подхватывал Елпидифор Мартыныч, тоже, как видно,
бывший очень доволен князем.
- Но как его-то, голубчика, здоровье? - продолжала Елизавета Петровна
со слезами на глазах.
- Что здоровье!.. Тело еще можно лечить, а душу нет, - душу не
вылечишь! - отвечал Елпидифор Мартыныч грустным тоном.
- Стало быть, он все еще любит ее, мерзавку? - спрашивала Елизавета
Петровна.
- Кажется, что любит!.. О ребенке, главное, теперь беспокоится.
Приказал было мне, чтоб я каждый день заезжал навещать малютку; я раз
заехал... мальчик уже ходит и прехорошенький.
- Ходит? - переспросила с чувством Елизавета Петровна.
- Месяца с два, как ходит!.. Говорю Елене Николаевне, что "вот мне
поручено навещать ребенка". - "Это, говорит, зачем? Вы видели, что он
здоров, а сделается болен, так я пришлю за вами!" Так и не позволила мне! Я
доложил об этом князю, - он только глаза при этом возвел к небу.
- Голубчик мой, голубчик! - повторила еще раз Елизавета Петровна.
Елпидифор Мартыныч больше за тем и ездил так часто к Елизавете
Петровне, чтоб узнавать от нее о дочери, так как Елена не пускала его к
себе; а между тем он видел, что князь интересуется знать о ней.
- Ну, а как, слышно, она послуживает на новом своем месте? -
расспрашивал он.
- Какая уж служба! Это вот как-то горничная ее прибегала и
рассказывала: "Барышня, говорит, целые дни своими ручками грязное белье
считает и записывает"... Тьфу!
- Тьфу! - отплюнулся на это и Елпидифор Мартыныч.
- И ништо ей: не хотела быть барыней, так будь прачкой! - присовокупила
Елизавета П