арфуша побежала и отворила. Вошел князь, державший в обеих руках
книги.
- Вот я вам все их привез, - говорил он, входя в гостиную к Елене.
- Ах, благодарю, тысячу раз благодарю! - говорила та как бы в самом
деле радостным голосом и подсобляя князю уложить книги на одном из столиков.
Освободившись окончательно от своей ноши, князь наконец уселся и принялся
сквозь очки глядеть на Елену, которая села напротив него.
- Нам, я думаю, лучше всего начать с теории Дарвина{33}, - произнес он.
- Это с его учения о происхождении видов? Я немножко знаю эту теорию, -
отвечала Елена.
- Да, но ее надобно серьезно изучить, - возразил князь.
- Разумеется! - подхватила Елена.
- Книжка эта довольно толстая... - продолжал князь и, не откладывая
времени, встал и взял со стола одну из книг. - Я думаю, мы можем и начать! -
повторил он.
- Хорошо! - отвечала Елена.
Князь открыл книгу и хотел было приняться читать, но потом вдруг
почему-то приостановился.
- Ваша maman? - спросил он какой-то скороговоркой Елену.
- Благодарю! Она у себя в комнате, - отвечала та.
- Там? - спросил князь, указывая глазами на дверь.
- Там!
- Здравствуйте Елизавета Петровна! - воскликнул князь.
- Здравствуйте! - отвечала госпожа Жиглинская, не поднимаясь с своего
места: она ожидала, что князь непременно к ней войдет, но он не входил. -
Благодарю за салоп! - прибавила госпожа Жиглинская.
- О, что... Очень рад, - отвечал князь, немного сконфузясь.
Елена тоже при этом вся вспыхнула.
Князь затем замолчал и больше не стал говорить с Жиглинской-старухой:
он находил, что совершенно достаточно с ней побеседовал. Насколько князю
нравилась Елена, настолько противна была ему мать; своей массивной фигурой и
нахальным видом госпожа Жиглинская внушала ему какое-то физиологическое
отвращение к себе. Елена, с инстинктом и проницательностью умной девушки,
чувствовала это и старалась мать свою не сводить с князем и не беспокоить
его, так сказать, ею. Сама же госпожа Жиглинская, тоже замечавшая, что князь
не совсем охотно с ней встречается и разговаривает, объясняла это совершенно
иначе: она полагала, что князь, приволакиваясь за дочкой, просто ее
притрухивает. "Ах, какой он глупенький, глупенький!" - рассуждала она сама с
собой по этому поводу.
Князь принялся, наконец, читать. Елена стала слушать его внимательно.
Она все почти понимала и только в некоторых весьма немногих местах
останавливала князя и просила его растолковать ей. Тот принимался, но по
большей части путался, начинал говорить какие-то фразы, страшно при этом
конфузился: не оставалось никакого сомнения, что он сам хорошенько не
понимал того, что говорил.
- Черт знает как досадно не знать хорошенько естественных наук! -
воскликнул он как бы больше сам с собой.
- Да, немного мы знаем, очень немного!.. - произнесла протяжно Елена. -
Но вы, кажется, очень устали? - прибавила она, взглянув с участием на князя,
у которого действительно от двухчасового чтения и от умственного при этом
напряжения пот градом выступал на лбу.
- Есть отчасти... - отвечал ей тот с улыбкою.
- Ну, так бросимте; будет на сегодня! - разрешила ему Елена.
- Будет, так будет! - согласился с удовольствием князь.
Ему самому давно, кажется, гораздо более хотелось смотреть на Елену,
чем в книгу.
- Знаете ч
книги.
- Вот я вам все их привез, - говорил он, входя в гостиную к Елене.
- Ах, благодарю, тысячу раз благодарю! - говорила та как бы в самом
деле радостным голосом и подсобляя князю уложить книги на одном из столиков.
Освободившись окончательно от своей ноши, князь наконец уселся и принялся
сквозь очки глядеть на Елену, которая села напротив него.
- Нам, я думаю, лучше всего начать с теории Дарвина{33}, - произнес он.
- Это с его учения о происхождении видов? Я немножко знаю эту теорию, -
отвечала Елена.
- Да, но ее надобно серьезно изучить, - возразил князь.
- Разумеется! - подхватила Елена.
- Книжка эта довольно толстая... - продолжал князь и, не откладывая
времени, встал и взял со стола одну из книг. - Я думаю, мы можем и начать! -
повторил он.
- Хорошо! - отвечала Елена.
Князь открыл книгу и хотел было приняться читать, но потом вдруг
почему-то приостановился.
- Ваша maman? - спросил он какой-то скороговоркой Елену.
- Благодарю! Она у себя в комнате, - отвечала та.
- Там? - спросил князь, указывая глазами на дверь.
- Там!
- Здравствуйте Елизавета Петровна! - воскликнул князь.
- Здравствуйте! - отвечала госпожа Жиглинская, не поднимаясь с своего
места: она ожидала, что князь непременно к ней войдет, но он не входил. -
Благодарю за салоп! - прибавила госпожа Жиглинская.
- О, что... Очень рад, - отвечал князь, немного сконфузясь.
Елена тоже при этом вся вспыхнула.
Князь затем замолчал и больше не стал говорить с Жиглинской-старухой:
он находил, что совершенно достаточно с ней побеседовал. Насколько князю
нравилась Елена, настолько противна была ему мать; своей массивной фигурой и
нахальным видом госпожа Жиглинская внушала ему какое-то физиологическое
отвращение к себе. Елена, с инстинктом и проницательностью умной девушки,
чувствовала это и старалась мать свою не сводить с князем и не беспокоить
его, так сказать, ею. Сама же госпожа Жиглинская, тоже замечавшая, что князь
не совсем охотно с ней встречается и разговаривает, объясняла это совершенно
иначе: она полагала, что князь, приволакиваясь за дочкой, просто ее
притрухивает. "Ах, какой он глупенький, глупенький!" - рассуждала она сама с
собой по этому поводу.
Князь принялся, наконец, читать. Елена стала слушать его внимательно.
Она все почти понимала и только в некоторых весьма немногих местах
останавливала князя и просила его растолковать ей. Тот принимался, но по
большей части путался, начинал говорить какие-то фразы, страшно при этом
конфузился: не оставалось никакого сомнения, что он сам хорошенько не
понимал того, что говорил.
- Черт знает как досадно не знать хорошенько естественных наук! -
воскликнул он как бы больше сам с собой.
- Да, немного мы знаем, очень немного!.. - произнесла протяжно Елена. -
Но вы, кажется, очень устали? - прибавила она, взглянув с участием на князя,
у которого действительно от двухчасового чтения и от умственного при этом
напряжения пот градом выступал на лбу.
- Есть отчасти... - отвечал ей тот с улыбкою.
- Ну, так бросимте; будет на сегодня! - разрешила ему Елена.
- Будет, так будет! - согласился с удовольствием князь.
Ему самому давно, кажется, гораздо более хотелось смотреть на Елену,
чем в книгу.
- Знаете ч