то? - начала она потом, прищуривая немного свои черные глаза,
и с этим выражением лица была очень хороша собою. - Я непременно хочу у вас
спросить об одной вещи: что, княгиня сердится на меня, что ли, за
что-нибудь?
- Княгиня? - переспросил князь несколько с притворным удивлением.
- Да. Она давеча не сказала со мной двух слов, - отвечала Елена.
- Но вы так мало были у нас, что она, я думаю, просто не успела этого
сделать, - возразил князь.
Елена сомнительно покачала головой.
- Вряд ли это так, - сказала она, - потому что, кроме молчания, княгиня
имела такой сердитый и недовольный вид.
- Ей, может быть, нездоровилось! - объяснил князь.
- Но доктор, однако, был у вас, а не у княгини, - возразила Елена.
- А черт его знает, у кого он был! - сказал с сердцем князь, и вообще,
как видно было, весь этот разговор начинал ему становиться скучным и
неприятным.
- Но дело не в том-с. Перехожу теперь к главному, - продолжала Елена, -
мы обыкновенно наши письма, наши разговоры чаще всего начинаем с того, что
нас радует или сердит, - словом, с того, что в нас в известный момент
сильней другого живет, - согласны вы с этим?
- Согласен, - отвечал князь.
- Ну-с, а почему же вы последнее ваше письмо, - письмо, как видно,
очень искреннее, - прямо начинаете с того, что стали мне описывать, до какой
степени вас возмущает и вам ненавистен чиновничий Петербург?.. Вы как будто
бы тут в чем-то спешите оправдаться передо мной.
- Я?.. Перед вами?.. - спросил князь с искренним удивлением.
- Да... Значит, этот мир еще волнует и беспокоит вас.
- Господи помилуй! - воскликнул князь. - Меня можно укорить в тысяче
мелочностей, но никак уж не в этом. Этот мир никогда меня ничем не волновал
и не привлекал.
- Напрасно, совершенно напрасно так думаете! - подхватила Елена. - И в
этом случае вы, по-моему, мало себя знаете.
Князь уставил на Елену удивленный и вопросительный взгляд.
- Поверьте вы мне-с, - продолжала она милым, но в то же время несколько
наставническим тоном, - я знаю по собственному опыту, что единственное
счастье человека на земле - это труд и трудиться; а вы, князь, извините
меня, ничего не делаете...
При этом замечании князь вспыхнул.
- Как тут быть! - произнес он, нахмуривая брови. - Найти себе занятие и
специальность какую-нибудь вовсе дело не легкое... Это выпадает только на
долю счастливцев.
- Вам нечего и выдумывать себе никакой особенной специальности, а
берите такую, какая она есть в обществе. Вы человек умный, способный:
поезжайте в Петербург, в который вы и без того беспрестанно ездите, и
поступайте там на службу.
Когда Елена говорила последние слова, то в ее глазах, в складе губ и
даже в раздувшихся красивых ноздрях промелькнула какая-то злая ирония. Князь
это подметил и был крайне этим поражен: он никак не ожидал услышать от Елены
подобного совета.
- Нет-с, я служить не могу! - произнес он глубоко оскорбленным голосом.
- Вы не попробовали этого, уверяю вас, а испытайте, может быть, и
понравится, тем более, что княгине давно хочется переехать в Петербург: она
там родилась, там все ее родные: Москву она почти ненавидит.
- Княгиня может ненавидеть Москву, но я все-таки не поеду отсюда по
одному тому, что в Москве вы живете, - заключил князь, произнеся последние
слова несколько тише, чем пр
и с этим выражением лица была очень хороша собою. - Я непременно хочу у вас
спросить об одной вещи: что, княгиня сердится на меня, что ли, за
что-нибудь?
- Княгиня? - переспросил князь несколько с притворным удивлением.
- Да. Она давеча не сказала со мной двух слов, - отвечала Елена.
- Но вы так мало были у нас, что она, я думаю, просто не успела этого
сделать, - возразил князь.
Елена сомнительно покачала головой.
- Вряд ли это так, - сказала она, - потому что, кроме молчания, княгиня
имела такой сердитый и недовольный вид.
- Ей, может быть, нездоровилось! - объяснил князь.
- Но доктор, однако, был у вас, а не у княгини, - возразила Елена.
- А черт его знает, у кого он был! - сказал с сердцем князь, и вообще,
как видно было, весь этот разговор начинал ему становиться скучным и
неприятным.
- Но дело не в том-с. Перехожу теперь к главному, - продолжала Елена, -
мы обыкновенно наши письма, наши разговоры чаще всего начинаем с того, что
нас радует или сердит, - словом, с того, что в нас в известный момент
сильней другого живет, - согласны вы с этим?
- Согласен, - отвечал князь.
- Ну-с, а почему же вы последнее ваше письмо, - письмо, как видно,
очень искреннее, - прямо начинаете с того, что стали мне описывать, до какой
степени вас возмущает и вам ненавистен чиновничий Петербург?.. Вы как будто
бы тут в чем-то спешите оправдаться передо мной.
- Я?.. Перед вами?.. - спросил князь с искренним удивлением.
- Да... Значит, этот мир еще волнует и беспокоит вас.
- Господи помилуй! - воскликнул князь. - Меня можно укорить в тысяче
мелочностей, но никак уж не в этом. Этот мир никогда меня ничем не волновал
и не привлекал.
- Напрасно, совершенно напрасно так думаете! - подхватила Елена. - И в
этом случае вы, по-моему, мало себя знаете.
Князь уставил на Елену удивленный и вопросительный взгляд.
- Поверьте вы мне-с, - продолжала она милым, но в то же время несколько
наставническим тоном, - я знаю по собственному опыту, что единственное
счастье человека на земле - это труд и трудиться; а вы, князь, извините
меня, ничего не делаете...
При этом замечании князь вспыхнул.
- Как тут быть! - произнес он, нахмуривая брови. - Найти себе занятие и
специальность какую-нибудь вовсе дело не легкое... Это выпадает только на
долю счастливцев.
- Вам нечего и выдумывать себе никакой особенной специальности, а
берите такую, какая она есть в обществе. Вы человек умный, способный:
поезжайте в Петербург, в который вы и без того беспрестанно ездите, и
поступайте там на службу.
Когда Елена говорила последние слова, то в ее глазах, в складе губ и
даже в раздувшихся красивых ноздрях промелькнула какая-то злая ирония. Князь
это подметил и был крайне этим поражен: он никак не ожидал услышать от Елены
подобного совета.
- Нет-с, я служить не могу! - произнес он глубоко оскорбленным голосом.
- Вы не попробовали этого, уверяю вас, а испытайте, может быть, и
понравится, тем более, что княгине давно хочется переехать в Петербург: она
там родилась, там все ее родные: Москву она почти ненавидит.
- Княгиня может ненавидеть Москву, но я все-таки не поеду отсюда по
одному тому, что в Москве вы живете, - заключил князь, произнеся последние
слова несколько тише, чем пр