и минуты
желала, чтобы как-нибудь прекратить подобный разговор, от которого, она
очень хорошо видела и понимала, до какой степени князь внутри себя рвет и
мечет; но Елпидифор Мартыныч не унимался.
- Я, когда награжден был сим крестом, - продолжал он, указывая с
гордостью на своего Владимира: - приезжаю тогда благодарить
генерал-губернатора, всплакал от полноты чувств, - ей-богу!
Князь уже более не вытерпел.
- Не о чем, видно, вам плакать-то о более порядочном! - произнес он.
- О более порядочном - а?.. Вольнодумец какой он!.. Вольнодумец он у
вас, княгиня, а?.. - обратился Елпидифор Мартыныч к княгине.
- Ужасный! - отвечала та.
- А вы за ушко его за это, за ушко!.. И в бога ведь, чай, не верует?..
- шутил Елпидифор Мартыныч.
- Не знаю! - сказала княгиня с улыбкою.
- Вам, как медику, совестно, я думаю, об этом и спрашивать и
беспокоиться, - проговорил насмешливо князь.
- А вот что медики-с, скажу я вам на это!.. - возразил Елпидифор
Мартыныч. - У меня тоже вот в молодости-то бродили в голове разные
фанаберии, а тут как в первую холеру в 30-м году сунули меня в госпиталь,
смотришь, сегодня умерло двести человек, завтра триста, так уверуешь тут,
будешь верить!
- Смерть, и особенно близких нам людей, лучше всего нас может научить
этому, - подтвердила и княгиня.
- Да как же, помилуйте! - воскликнул Елпидифор Мартыныч. - Из земли
взят, говорят, землей и будешь. А душа-то куда девается? Ее-то надобно
девать куда-нибудь.
Князь на это только злобно усмехнулся.
- Нынче, сударыня, все отвергают, все! - продолжал Елпидифор Мартыныч,
по-прежнему обращаясь к княгине. - Нынче вон, говорят, между молодыми людьми
какие-то нигилисты{29} есть, и у нас в медицине все нигилисты, все отвергли;
один только, изволите видеть, лапис{29} и опиум признали! Все в природе
сотворено не на потребу человека, а ко вреду ему, и один только лапис и
опиум исцеляют и врачуют его от всех болезней!
- Не от всех болезней, - возразил на это сердито князь, - a genius
morborum* нашего времени таков, что эти средства, по преимуществу, помогают.
______________
* дух недугов (лат.).
- Какой это genius morborum такой, желал бы я знать?.. Какой это он?..
- вспылил уже Елпидифор Мартыныч. - Господи помилуй! - продолжал он, разводя
руками. - Всегда были лихорадки, чахотки, параличи, - всегда они и будут!..
- Новое нам надобно было что-нибудь выдумать - вот что-с! Приедет нынче
доктор к больному и расписывает ему: "У вас то-то и то-то; организм у вас
такой-то, темперамент такой-то!" Батюшки мои! Целую лекцию прочтет ему из
медицины, а тот и думает: "Ай, какой мудрец-всезнайка!" А я, извините меня,
за грех всегда считал это делать. Я никогда не скажу больному, что у него;
должен это знать я, а не он: он в этом случае человек темный, его только
можно напугать тем. Родных, конечно, предуведомлю, когда кто труден, чтобы
успели распорядиться о духовной и причастить заблаговременно!.. К-х-ха!.. -
откашлянулся старик в заключение, но вместе с тем раздался и звонок снизу от
швейцара.
Князь и княгиня переглянулись между собой.
- Кто может быть так рано? - проговорила последняя.
Князь тоже недоумевал.
- Дама какая-то идет! - сказал Елпидифор Мартыныч, обертываясь и
оглядываясь в залу.
- Это, вероятно, Елена
желала, чтобы как-нибудь прекратить подобный разговор, от которого, она
очень хорошо видела и понимала, до какой степени князь внутри себя рвет и
мечет; но Елпидифор Мартыныч не унимался.
- Я, когда награжден был сим крестом, - продолжал он, указывая с
гордостью на своего Владимира: - приезжаю тогда благодарить
генерал-губернатора, всплакал от полноты чувств, - ей-богу!
Князь уже более не вытерпел.
- Не о чем, видно, вам плакать-то о более порядочном! - произнес он.
- О более порядочном - а?.. Вольнодумец какой он!.. Вольнодумец он у
вас, княгиня, а?.. - обратился Елпидифор Мартыныч к княгине.
- Ужасный! - отвечала та.
- А вы за ушко его за это, за ушко!.. И в бога ведь, чай, не верует?..
- шутил Елпидифор Мартыныч.
- Не знаю! - сказала княгиня с улыбкою.
- Вам, как медику, совестно, я думаю, об этом и спрашивать и
беспокоиться, - проговорил насмешливо князь.
- А вот что медики-с, скажу я вам на это!.. - возразил Елпидифор
Мартыныч. - У меня тоже вот в молодости-то бродили в голове разные
фанаберии, а тут как в первую холеру в 30-м году сунули меня в госпиталь,
смотришь, сегодня умерло двести человек, завтра триста, так уверуешь тут,
будешь верить!
- Смерть, и особенно близких нам людей, лучше всего нас может научить
этому, - подтвердила и княгиня.
- Да как же, помилуйте! - воскликнул Елпидифор Мартыныч. - Из земли
взят, говорят, землей и будешь. А душа-то куда девается? Ее-то надобно
девать куда-нибудь.
Князь на это только злобно усмехнулся.
- Нынче, сударыня, все отвергают, все! - продолжал Елпидифор Мартыныч,
по-прежнему обращаясь к княгине. - Нынче вон, говорят, между молодыми людьми
какие-то нигилисты{29} есть, и у нас в медицине все нигилисты, все отвергли;
один только, изволите видеть, лапис{29} и опиум признали! Все в природе
сотворено не на потребу человека, а ко вреду ему, и один только лапис и
опиум исцеляют и врачуют его от всех болезней!
- Не от всех болезней, - возразил на это сердито князь, - a genius
morborum* нашего времени таков, что эти средства, по преимуществу, помогают.
______________
* дух недугов (лат.).
- Какой это genius morborum такой, желал бы я знать?.. Какой это он?..
- вспылил уже Елпидифор Мартыныч. - Господи помилуй! - продолжал он, разводя
руками. - Всегда были лихорадки, чахотки, параличи, - всегда они и будут!..
- Новое нам надобно было что-нибудь выдумать - вот что-с! Приедет нынче
доктор к больному и расписывает ему: "У вас то-то и то-то; организм у вас
такой-то, темперамент такой-то!" Батюшки мои! Целую лекцию прочтет ему из
медицины, а тот и думает: "Ай, какой мудрец-всезнайка!" А я, извините меня,
за грех всегда считал это делать. Я никогда не скажу больному, что у него;
должен это знать я, а не он: он в этом случае человек темный, его только
можно напугать тем. Родных, конечно, предуведомлю, когда кто труден, чтобы
успели распорядиться о духовной и причастить заблаговременно!.. К-х-ха!.. -
откашлянулся старик в заключение, но вместе с тем раздался и звонок снизу от
швейцара.
Князь и княгиня переглянулись между собой.
- Кто может быть так рано? - проговорила последняя.
Князь тоже недоумевал.
- Дама какая-то идет! - сказал Елпидифор Мартыныч, обертываясь и
оглядываясь в залу.
- Это, вероятно, Елена