есьма некрасивого и
невзрачного.
- Но она, кажется, вас прежде того желала сделать своим обожателем? -
перебила князя Елена.
- Меня - да, но что ж делать, я упустил тогда этот удобный случай.
- Теперь можете поправить это! - продолжала Елена.
- Что теперь!.. Теперь она меня разлюбила, а другой бы очень мог
успеть, потому что она прямо говорит про моего друга барона, что он - судак
мерзлый.
Жуквич выслушивал весь этот разговор по-прежнему, с небольшой улыбкой,
но вместе с тем с таким равнодушным выражением лица, которое ясно
показывало, что все это его нисколько не интересует.
- Где же вы живете здесь в Москве, monsieur Жуквич? - обратился к нему
еще раз князь.
Жуквич назвал ему улицу и гостиницу, где жил.
- Это почти рядом с нами! - воскликнул князь.
Жуквич на это ничего не сказал.
- Я очень рада тому, это дает вам возможность чаще бывать у нас! -
подхватила Елена, обращаясь к нему.
Жуквич и ее поблагодарил только молчаливым наклонением головы.
Князь же, с своей стороны, не повторил ее приглашения Жуквичу.
Вскоре затем прибыла Анна Юрьевна с бароном.
Елена встала и вышла встретить ее.
- Bonjour, моя милая, bonjour! - говорила Анна Юрьевна, входя и крепко
пожимая Елене руку.
Князь между тем как-то шаловливо привстал со своего места и шаловливо
начал знакомить всех друг с другом.
- Честь имею представить вам - господин Жуквич! - говорил он Анне
Юрьевне. - А это - графиня Анна Юрьевна! - говорил он потом тому. - А это -
барон Мингер, мой друг и приятель!.. А это - госпожа Жиглинская, а я, честь
имею представиться - коллежский секретарь князь Григоров.
На это Анна Юрьевна махала только рукой.
- Козел какой!.. Очень что-то разыгрался сегодня!.. - говорила она,
садясь на одном конце дивана, а на другом его конце поместилась Елена,
которой, кажется, было не совсем ловко перед Анной Юрьевной, да и та не
вполне свободно обращалась к ней.
- Что это он так весел сегодня? - спросила Анна Юрьевна Елену,
показывая на князя и не находя ничего другого, с чего бы начать разговор.
- Перед слезами, вероятно! - отвечала Елена, саркастически сжимая губы.
- Зачем так злопророчествовать?.. Я весел потому, что у меня собралось
такое милое и приятное общество! - отвечал князь не то в насмешку, не то
серьезно.
Барон Мингер с самого прихода своего молчал и только по временам
взглядывал на Жуквича, который, в довольно красивой позе, стоял несколько
вдали и расправлял свою с проседью бороду. Приехавший наконец Николя
окончательно запутал существовавшую и без того неловкость между всеми
лицами. Помня слова князя, что Елена будто бы называла его красавцем, Николя
прямо и очень стремительно разлетелся к ней, так что та с удивлением и почти
с испугом взглянула на него. Она никогда даже не видала Николя и только
слыхала о нем, что он дурак великий.
Николя, видя, что его даже не узнают, или, по крайней мере, делают вид,
что не узнают, обратился к князю:
- Князь, представьте меня mademoiselle Жиглинской, - проговорил он.
- Это monsieur Оглоблин! - сказал князь, не поднимаясь с своего места.
Тогда Елена протянула руку Николя, которую он с восторгом пожал.
- А я вас видал, клянусь богом, видал! - говорил он, продолжая стоять
перед Еленой. - И именно в театре, в бенуаре.
- Меня
невзрачного.
- Но она, кажется, вас прежде того желала сделать своим обожателем? -
перебила князя Елена.
- Меня - да, но что ж делать, я упустил тогда этот удобный случай.
- Теперь можете поправить это! - продолжала Елена.
- Что теперь!.. Теперь она меня разлюбила, а другой бы очень мог
успеть, потому что она прямо говорит про моего друга барона, что он - судак
мерзлый.
Жуквич выслушивал весь этот разговор по-прежнему, с небольшой улыбкой,
но вместе с тем с таким равнодушным выражением лица, которое ясно
показывало, что все это его нисколько не интересует.
- Где же вы живете здесь в Москве, monsieur Жуквич? - обратился к нему
еще раз князь.
Жуквич назвал ему улицу и гостиницу, где жил.
- Это почти рядом с нами! - воскликнул князь.
Жуквич на это ничего не сказал.
- Я очень рада тому, это дает вам возможность чаще бывать у нас! -
подхватила Елена, обращаясь к нему.
Жуквич и ее поблагодарил только молчаливым наклонением головы.
Князь же, с своей стороны, не повторил ее приглашения Жуквичу.
Вскоре затем прибыла Анна Юрьевна с бароном.
Елена встала и вышла встретить ее.
- Bonjour, моя милая, bonjour! - говорила Анна Юрьевна, входя и крепко
пожимая Елене руку.
Князь между тем как-то шаловливо привстал со своего места и шаловливо
начал знакомить всех друг с другом.
- Честь имею представить вам - господин Жуквич! - говорил он Анне
Юрьевне. - А это - графиня Анна Юрьевна! - говорил он потом тому. - А это -
барон Мингер, мой друг и приятель!.. А это - госпожа Жиглинская, а я, честь
имею представиться - коллежский секретарь князь Григоров.
На это Анна Юрьевна махала только рукой.
- Козел какой!.. Очень что-то разыгрался сегодня!.. - говорила она,
садясь на одном конце дивана, а на другом его конце поместилась Елена,
которой, кажется, было не совсем ловко перед Анной Юрьевной, да и та не
вполне свободно обращалась к ней.
- Что это он так весел сегодня? - спросила Анна Юрьевна Елену,
показывая на князя и не находя ничего другого, с чего бы начать разговор.
- Перед слезами, вероятно! - отвечала Елена, саркастически сжимая губы.
- Зачем так злопророчествовать?.. Я весел потому, что у меня собралось
такое милое и приятное общество! - отвечал князь не то в насмешку, не то
серьезно.
Барон Мингер с самого прихода своего молчал и только по временам
взглядывал на Жуквича, который, в довольно красивой позе, стоял несколько
вдали и расправлял свою с проседью бороду. Приехавший наконец Николя
окончательно запутал существовавшую и без того неловкость между всеми
лицами. Помня слова князя, что Елена будто бы называла его красавцем, Николя
прямо и очень стремительно разлетелся к ней, так что та с удивлением и почти
с испугом взглянула на него. Она никогда даже не видала Николя и только
слыхала о нем, что он дурак великий.
Николя, видя, что его даже не узнают, или, по крайней мере, делают вид,
что не узнают, обратился к князю:
- Князь, представьте меня mademoiselle Жиглинской, - проговорил он.
- Это monsieur Оглоблин! - сказал князь, не поднимаясь с своего места.
Тогда Елена протянула руку Николя, которую он с восторгом пожал.
- А я вас видал, клянусь богом, видал! - говорил он, продолжая стоять
перед Еленой. - И именно в театре, в бенуаре.
- Меня