как-то пробормотал он.
- Нет-с, они уж заснули! - сказала Марфуша и захлопнула у него перед
носом дверь.
Князь после этого повернулся и медленно стал спускаться с лестницы...
Вскоре после того Елена, все еще остававшаяся в темной гостиной, чутким ухом
услыхала стук его отъезжавшей кареты.
III
На другой день в кабинете князя сидело целое общество: он сам, княгиня
и доктор Елпидифор Мартыныч Иллионский, в поношенном вицмундирном фраке, с
тусклою, порыжелою и измятою шляпой в руках и с низко-низко спущенным
владимирским крестом на шее. Елпидифор Мартыныч принадлежал еще к той
допотопной школе врачей, которые кресты, чины и ленты предпочитают даже
деньгам и практику в доме какого-нибудь высшего служебного лица или даже
отставного именитого вельможи считают для себя превыше всего. У Григоровых
Елпидифор Мартыныч лечил еще с деда их; нынешний же князь хоть и считал
почтенного доктора почти за идиота, но терпел его единственно потому, что
вовсе еще пока не заботился о том, у кого лечиться. Княгиня же ценила в
Елпидифоре Мартыныче его привязанность к их семейству. Происходя из
духовного звания и имея смолоду сильный бас, Елпидифор Мартыныч как-то
необыкновенно громко и сильно откашливался и даже почему-то ужасно любил это
делать.
- К-х-ха! - произнес он на всю комнату, беря князя за руку, чтобы
пощупать у него пульс. - К-х-ха! - повторил он еще раз и до такой степени
громко, что входившая было в кабинет собака князя, услыхав это, повернулась
и ушла опять в задние комнаты, чтобы только не слышать подобных страшных
вещей. - К-х-ха! - откашлянулся доктор в третий раз. - Ничего, так себе,
маленькая лихорадочка, - говорил он басом и нахмуривая свои глупые, густые
брови.
- Конечно, ничего, стоило посылать! - произнес князь досадливым
голосом, между тем лицо у него было какое-то искаженное и измученное. Руку
свою он почти насильно после того вырвал из руки Елпидифора Мартыныча.
- Все лучше посоветоваться! - отвечала кротко княгиня: вечером она
видела, что муж откуда-то приехал очень мрачный, затворился в своем кабинете
и притворился, что читает; но потом, ночью, она очень хорошо слышала, что
князь не заснул ни на минуту и даже стонал несколько раз, как бы от чего-то
душившего его. Испугавшись всего этого, она поутру, не сказав даже о том
князю, послала за Елпидифором Мартынычем, который и прибыл сейчас же и
вместе с княгиней вошел в кабинет к князю. Тот, увидев его и поняв в чем
дело, в первую минуту взбесился было; однако удержался и принял только очень
сердитый вид.
- Ничего-с! - повторил еще раз Елпидифор Мартыныч, усаживаясь в кресло
и приготовляясь, как видно, побеседовать. - К-х-ха! - откашлянулся он затем
с каким-то особенным наслаждением и отнесся уже с разговорами к княгине. -
Был я, сударыня, ваше сиятельство, у графа Виктора Сергеевича на обеде;
кушали у него: владыко с викарием, генерал-губернатор со свитой, разные
господа сенаторы...
- Что же это, он награду свою праздновал? - спросила княгиня.
- Непременно так-с, непременно! - подтвердил Елпидифор Мартыныч. -
Очень старик доволен; с коронации{28} еще он желая сей первенствующей ленты
Российской империи и вдруг получил ее. Приятно каждому, - согласитесь!
- Да! - поспешила согласиться княгиня: она больше всего в эт
- Нет-с, они уж заснули! - сказала Марфуша и захлопнула у него перед
носом дверь.
Князь после этого повернулся и медленно стал спускаться с лестницы...
Вскоре после того Елена, все еще остававшаяся в темной гостиной, чутким ухом
услыхала стук его отъезжавшей кареты.
III
На другой день в кабинете князя сидело целое общество: он сам, княгиня
и доктор Елпидифор Мартыныч Иллионский, в поношенном вицмундирном фраке, с
тусклою, порыжелою и измятою шляпой в руках и с низко-низко спущенным
владимирским крестом на шее. Елпидифор Мартыныч принадлежал еще к той
допотопной школе врачей, которые кресты, чины и ленты предпочитают даже
деньгам и практику в доме какого-нибудь высшего служебного лица или даже
отставного именитого вельможи считают для себя превыше всего. У Григоровых
Елпидифор Мартыныч лечил еще с деда их; нынешний же князь хоть и считал
почтенного доктора почти за идиота, но терпел его единственно потому, что
вовсе еще пока не заботился о том, у кого лечиться. Княгиня же ценила в
Елпидифоре Мартыныче его привязанность к их семейству. Происходя из
духовного звания и имея смолоду сильный бас, Елпидифор Мартыныч как-то
необыкновенно громко и сильно откашливался и даже почему-то ужасно любил это
делать.
- К-х-ха! - произнес он на всю комнату, беря князя за руку, чтобы
пощупать у него пульс. - К-х-ха! - повторил он еще раз и до такой степени
громко, что входившая было в кабинет собака князя, услыхав это, повернулась
и ушла опять в задние комнаты, чтобы только не слышать подобных страшных
вещей. - К-х-ха! - откашлянулся доктор в третий раз. - Ничего, так себе,
маленькая лихорадочка, - говорил он басом и нахмуривая свои глупые, густые
брови.
- Конечно, ничего, стоило посылать! - произнес князь досадливым
голосом, между тем лицо у него было какое-то искаженное и измученное. Руку
свою он почти насильно после того вырвал из руки Елпидифора Мартыныча.
- Все лучше посоветоваться! - отвечала кротко княгиня: вечером она
видела, что муж откуда-то приехал очень мрачный, затворился в своем кабинете
и притворился, что читает; но потом, ночью, она очень хорошо слышала, что
князь не заснул ни на минуту и даже стонал несколько раз, как бы от чего-то
душившего его. Испугавшись всего этого, она поутру, не сказав даже о том
князю, послала за Елпидифором Мартынычем, который и прибыл сейчас же и
вместе с княгиней вошел в кабинет к князю. Тот, увидев его и поняв в чем
дело, в первую минуту взбесился было; однако удержался и принял только очень
сердитый вид.
- Ничего-с! - повторил еще раз Елпидифор Мартыныч, усаживаясь в кресло
и приготовляясь, как видно, побеседовать. - К-х-ха! - откашлянулся он затем
с каким-то особенным наслаждением и отнесся уже с разговорами к княгине. -
Был я, сударыня, ваше сиятельство, у графа Виктора Сергеевича на обеде;
кушали у него: владыко с викарием, генерал-губернатор со свитой, разные
господа сенаторы...
- Что же это, он награду свою праздновал? - спросила княгиня.
- Непременно так-с, непременно! - подтвердил Елпидифор Мартыныч. -
Очень старик доволен; с коронации{28} еще он желая сей первенствующей ленты
Российской империи и вдруг получил ее. Приятно каждому, - согласитесь!
- Да! - поспешила согласиться княгиня: она больше всего в эт